Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

 – Доставим в целости.

Своим заданием он был доволен. Достаточно поколесив по военным дорогам и не раз попадая в переделки, сержант не ждал ничего хорошего от продолжения разведки. Погрузив раненого в коляску, осторожно перекатили мотоцикл через брод и, прибавив газу, на скорости рванули назад, докладывать о результатах и спасать раненого.

Одного из разведчиков оставили. Он вздохнул, и перебросив автомат с плеча на плечо, направился ко второму мотоциклу.

Больше всего Карелина поразила реакция жителей хутора. Они торопливо сгоняли скотину, грузили на тележки добро, которое им не дали забрать эсэсовцы.

На вопросы, далеко ли немцы, лишь пожимали плечами. Ульян Осин, глядя, как грузят соленое сало, хлеб, еще что-то съестное, окликнул одного из мужиков:

– Оставьте чего-нибудь поесть, ребята голодные. И торопиться ни к чему, немцы уже не вернутся.

Жители пошептались, высыпали на землю полмешка мелкой картошки и поставили горшок молока.

– Больше ничего нет. Все немец забрал. Молоко быстрее пейте, нам горшок нужен.

Оглядев угощение, Ульян Осин только головой покачал.

– Знали бы, как вы нас ласково встретите, торопиться не стали.

– Премного благодарны, паны большевики, – поклонилась толстая бабища. – Угощать вас больше нечем. И оставаться мы здесь не будем. Когда немцы вернутся, они за своих убитых не только хутор, но и всех нас вместе с детьми спалят.

Мищенко, возмущенный такой неблагодарностью, показал на тела погибших десантников, молодых ребят лет восемнадцати.

– За вас полегли, чтобы от фашистов освободить и жилье спасти. Хотел попросить похоронить их в центре хутора, а вижу, вам наплевать.

– Не трать нервы, Валентин, – негромко проговорил Карелин. – Не так плохо им жилось. Ладно, двигаем дальше. Ребят на броню положим, после схороним.

Пока танкисты заканчивали ремонт своей машины, перекусили и двинулись дальше. Жители вместе с домашней скотиной уже исчезли в пойменном лесу.

– На запад не пошли, куда их гнали, – сплюнул наводчик Янков.

Танк и три самоходки с мотоциклом разведки, набирая скорость, уходили из хутора. Чья-то машина, не церемонясь, спрямила путь, разнесла плетень и прошла через огород, подминая крупные помидоры, брызнувшие соком.

В душе Карелин понимал страх и раздражение местных жителей, натерпевшихся всего за два года войны. Но равнодушие к гибели парней, спасавших их жилье, болезненно кольнуло душу.