Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

В их окоп дважды выстрелила «тридцатьчетверка». Павел увидел, как из-под взрыхленной земли тянутся руки, лихорадочно разгребая завал. Кто-то из минометчиков пытался выбраться наружу.

– Врежь ему, лейтенант, – деловито посоветовал Никита Янков. – Сколько они наших побили из своих «самоваров»!

Но Карелин стрелять не стал. Непонятно почему. Не выстрелил и Вася Сорокин, хотя имел трофейный автомат. «Тридцатьчетверка», которая уничтожила минометный расчет, вдруг замерла. Снаряд угодил в лоб и насквозь пробил броню.

Люк механика-водителя так и остался полуоткрытым, а из верхних люков торопливо вылезали командир танка и башнер.

Сержант, более опытный, выскочил мгновенно. Командир хватался за скобы и никак не мог подтянуть тело. Сержант с легкостью выдернул младшего лейтенанта. Карелин даже удивился таким сильным рукам, но разглядел, что командир танка без обеих ног. Их оторвало по колено, Башнер тянул обрубок вниз, броня была залита кровью, кто-то кричал:

– Паша, фриц впереди!

Громадина Т-4, обвешанный броневыми плитами, куда-то пальнул, и вдруг резко крутнул башню в сторону самоходки из его батареи, которая вырвалась вперед.

Успела ли она выстрелить, Карелин не понял, но отчетливо увидел, как мощный удар разорвал кожух орудия, пробил рубку там что-то вспыхнуло. Карелин, оттолкнув Янкова, бросился к прицелу. В перекрестье мелькнули отполированные гусеницы, желтый крест на левой стороне лобовой брони. Уже нажимая на спуск, но вовремя остановил движение руки – танк исчез, нырнув куда-то вниз.

За спиной топтался, шумно дышал Вася Сорокин.

Кто спросил – непонятно. Но три пары глаз и еще механик Хижняк напряженно вглядывались вперед. Т-4 вынырнул из-за бугра, где проходила глубокая колея. Павел первый раз видел так близко громадину Т-4. Удивительно, но Карелин не слышал звука его трехсотсильного двигателя, но ощущал, как колеблется почва.

Выстрелил в борт, пробив верхнюю часть навесных броневых плит и, наверное, корпус танка. Т-4 дернулся, плоская башня быстро разворачивалась в его сторону.

– Подкалиберные кончились, – почти простонал Сорокин. – Я бронебойный…

Карелин выстрелил снова, не дослушав его. На двести метров пойдет и обычная болванка. Лишь бы не промахнулся. Удар пришелся в лобовую часть башни, которая уже развернулась к нему. Брызнула окалина, язычки огня. Болванка, вылетевшая со скоростью 700 метров в секунду, всей своей раскаленной до белизны массой пробила, прожгла броню и разворотила все внутри.

Успел выскочить лишь механик.