Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

А долгая у них жизнь, у «сталинских соколов»? Сами видите, что в небе творится.

– Чего-то замолчала, – отмахнулся Тимофей. – Нашла, наверное, кого-то. Терпежу не хватило меня дождаться.

Поговорили, разошлись по своим местам. Начался обстрел. По склону бугра на скорости пронесся немецкий танк. Стрелять по нему не стали – далеко. А минометы сыпали мины то в одно, то в другое место. Снова уносили убитых и раненых.

Проинструктировав дивизион, спешил в лес капитан Раенко. Комбат Ивнев, хоть и вредноватый, но смелый мужик, подковырнул его:

– Чего, брюхо схватило от страха?

– В штаб надо срочно.

– Вот ты там нужен! Дивизионом, небось, лейтенанта сопливого командовать оставил?

Раенко сделал вид, что не расслышал. Сыпались мины, и он торопился.

Последующие два дня стрелковый, самоходно-артиллерийский полк и небольшое количество танков топтались на месте. Вроде готовились к удару, чтобы вместе с другими частями не дать немцам окружить Харьков. Сталин сдачу этого города через месяц после освобождения не простит.

Но сил мало. Авиация в небе в основном немецкая. Не сказать, чтобы сильно бомбили, но раза три налетали. Обрушили тяжелые «сотки», бомбы помельче и контейнеры с осколочными гранатами. Больше всех пострадал прибывший маршевый батальон пехоты.

Его настигли на подходе к месту сосредоточения пикирующие «Юнкерсы-87» в сопровождении «мессершмитов». Уничтожили, искалечили едва не половину молодых неопытных новобранцев. Зенитная артиллерия, как всегда, отсутствовала.

На перехват, хоть с опозданием, вынырнула четверка наших истребителей ЛаГГ-3. Они сбили одного «юнкерса», схватились с «мессерами», но силы были неравные, да и вооружение «мессершмитов» более сильное.

Два тяжелых ЛаГГа, с корпусом из прессованной древесины, угодили под пушечные трассы и развалились в воздухе кучей пылающих обломков. Два других продолжали бой с наседавшими «мессершмитами», сумели один сбить.

Получив многочисленные повреждения, ЛаГГи были вынуждены спешно уходить.

Обозленные упрямством русских пилотов, «мессершмиты» набросились на единственного летчика, сумевшего выпрыгнуть с парашютом, и добили его в воздухе. Тысячи бойцов с земли наблюдали эту тягостную картину. Некоторые, не выдержав, открыли огонь из ручных пулеметов и винтовок, но «мессеров» не достали.