Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

 – А ты, лейтенант, почему капонир не углубил?

– Не было приказа, – козырнул в ответ командир взвода.

– Служить только начинаешь, а уже пример с бездельников берешь. Артмастерской у нас нет. Шагай, кланяйся самоходчикам. Впрочем, пусть Раенко идет. Орудие починить, иначе подготовлю рапорт о халатности. А капониры углубить! Немедленно.

Проходивший мимо Карелин удовлетворенно наблюдал, как распоряжается маленький капитан. Раенко догнал самоходчика. Прикуривая папиросу (Карелина не угостил), пожаловался, что оружейник ненормальный.

Орет как резаный, будто самый большой начальник.

– Это вы у нас самым большим начальником были, – съязвил лейтенант. – На «виллисе» раскатывали да стволы у пушек белой тряпочкой проверяли.

– Ладно, чего теперь. У вас ведь зампотех есть и мастерская?

– Есть. Только у них работы невпроворот, часть машин повреждены. Ребята всю ночь работали.

– Договоримся, – уверенно отозвался Раенко. – Свои люди.

Он уже забыл, как выстраивал в шеренгу «своих людей»: артиллеристов, минометчиков, ремонтников.

Учил уму-разуму как обращаться с вооружением, укрывать и маскировать его, не считаясь со временем. Хотя сам этому так и не научился. Но орден и две медали, находясь за три километра от передовой, заработал.

Обстановка в те мартовские дни менялась постоянно. Уже третью неделю наступали немцы. Но в других местах продолжали продвигаться вперед или наносить сильные контрудары наши войска. Победа под Сталинградом подняла моральный дух частей Красной Армии. Некоторые генералы, особенно из тех, кто держались подальше от передовой и принимали желаемое за действительное, недооценивали силы врага.

Старались показать свою уверенность в победе и непоколебимую веру в товарища Сталина. Вместо трезвой оценки обстановки вели пустые разговоры, подогретые водкой и полученными орденами:

– Забыл фашист, как мы всю степь под Сталинградом немецкими трупами завалили!

– А как гнали на запад без остановки! Погоним и дальше.

К Паше Карелину завернул в гости старый дружок по училищу лейтенант Тимофей Одинцов.

Хотя и в одном полку служили, но в последние дни не виделись. Тимоха, рыжеволосый, с курносым, нашлепкой, носом, достал папиросы, угостил экипаж.

– У тыловиков на трофейный пистолет поменял.

– Сколько дали? – поинтересовался Вася Сорокин.

– Ну как дела, Паша?

– Ничего хорошего. Три машины за два боя накрылись. Нам вот повезло: корму бронебойной «пятидесяткой» просадило, но из экипажа никого не задело. Был бы калибр побольше, так легко бы не отделались.