Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

 – Ты, Миша, к тому же психованный. Таких вши больше всего любят.

– Зато чурбанов стороной обходят.

Васю Сорокина, физически самого сильного парня в экипаже, а может, и во всей батарее, вывести из себя было трудно. Он зевнул, предположил, что мороз градусов восемь, не меньше. А насчет чурбанов и вшей, может, он для них и невкусный, но бабы ему не отказывают, даже сами лезут.

– С чего им к тебе лезть? – пыхтя, выколачивал гимнастерку о броню Михаил Швецов. – Веселый, остроумный, поговорить с тобой интересно? Ты кроме детских сказок чего-нибудь в жизни читал?

– Иногда газеты, – очень серьезно заметил Василий.

– И много их у тебя? – стаскивая исподнее, спросил наводчик. – Небось очередь целая.

– Может, очереди и не наберется, но мне хватает. Я умею с женским полом разговаривать. Пожалеть, утешить, да и нравятся им такие большие мужики, видно, какой-то секрет есть. А у тебя одни мослы да подначки.

Миша Швецов, станочник из города Сызрани, снова оделся.

– Ты и правда угомонись, – подал голос Паша Карелин. – Если завтра никуда не двинемся, бочку найдем и вошебойку соорудим.

– Я бы пожрал чего-нибудь, – зевнул Сорокин. – Разбудили, а на голодное брюхо сон не идет. Я дома перед сном литровую кружку молока выпивал, а к нему хлеба ржаного ломоть. Маманя у нас хлеб в печи на капустных листьях печет, корочка хрустящая.

– Поесть бы не худо, – согласился лейтенант. – Там у нас каши половина котелка вроде оставалась.

– Засохла, да и хлеба нет.

– Зато у меня спирт есть, – подал голос механик Хижняк.

– А чего молчал тогда?

Экипаж в предвкушении выпивки мгновенно объединился. Кроме каши отыскались несколько сухарей и плоская банка бычков в томате. Досталось граммов по семьдесят, но спирт был неразбавленный, и на экипаж хватило.

После этого еще час не спали, курили, вспоминали довоенную жизнь, которая, оказывается, была совсем неплохой и веселой. Куда-то подевались вши, и экипаж дружно захрапел.

День выдался солнечный. Пригорки на южных склонах подтаивали. Лед в речушке, проломленный снарядами и гусеницами танков, перехлестывало течением, вода бурлила, обегая валуны. Сплошной линии обороны с немецкой стороны заметно не было. С утра фрицы, как всегда, высыпали полсотни мин.