Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Отведи новичков в сторонку, хотя бы вон в тот овраг, и потренируйся. Израсходуй пяток бутылок.

– Они на артиллерию надеются.

– На бога надейся… В общем, объясни каждому, что бежать от танков бесполезно, а бутылки бросать надо на жалюзи. Впрочем, и в лобовину угодить, механик задергается, легче добить будет. Так что бутылками с горючкой не пренебрегайте.

– А «ворошиловские килограммы»? Тоже сильная штука.

– Они очень чуткие. Взвел взрыватель – бросай. А перед этим оглядись. Заденешь даже за мелкий куст – сам на воздух взлетишь.

Пришел старшина, позвал всех троих перекусить. Еда в последние дни была одна и та же – вареная конина и немного крупы. Жилистое безвкусное мясо пережевывали с трудом – хоть какая-то, но пища.

Ночь прошла сравнительно спокойно, а на следующий день появились явные признаки продвижения противника. Ездовые нахлестывали лошадей. Повозки по-прежнему были заполнены ранеными, но их стало значительно меньше.

Быстрым шагом, почти бежали мелкие разрозненные группы.

– Фрицы близко? – спрашивали у них.

Люди, остановившиеся на пяток минут отдышаться и глотнуть воды, утвердительно кивали головой. Противотанковые батареи, еще одна линия прикрытия, вели огонь в нескольких километрах. Торопливые выстрелы слышались звонко и отчетливо.

– Боевая готовность, – коротко объявил Цимбал.

Мимо самоходок проследовала «тридцатьчетверка» с перекошенной башней и вмятинами на броне.

Обходя отступающих, пронеслись два немецких мотоцикла. Их обстреляли из пулеметов, орудиям было приказано огня не открывать. Пулеметные очереди из колясок косили бегущих, добивали раненых. Один мотоцикл подожгли огнем «максима», а второй, поврежденный, дымя, повернул назад.

– Во, сволочи, обнаглели, – выругался Захар Чурюмов. – Пока харю не начистишь, прут напропалую.

Свою задачу немецкая разведка не выполнила – артиллерийские точки русских себя не обнаружили.

Впрочем, «подталкивали» – мягко сказано. Били от души. Мотоциклист, который вначале пытался изображать героя – за спиной целая армия, вот-вот сметут азиатов. Но, сообразив, что его проткнут штыками раньше, чем подойдут немецкие войска, что-то горячо и быстро объяснял. Доказывал, что может быть полезен.

Затем налетели две пары «мессершмитов».