Самоцветные горы

Но даже заяц и волк вместе спасаются во время лесного пожара, и это подтвердит всякий, выросший в чащах.

Собака между тем продолжала подавать голос, а спустя некоторое время на берегу затеплился огонёк. Он был очень далёким, но плыть удивительным образом сразу сделалось веселее. Хотя знать, кого им предстояло встретить на берегу, было по-прежнему неоткуда.

Потом огонёк, а с ним и звук собачьего лая, стал приближаться, и вовсе не благодаря усилиям плывших.

– Лодка, – первым определил Винитар. Подумал и добавил: – Парусная.

– И, конечно, в ней опять твои родственники, – хмыкнул Шамарган. – По отцу…

Плавал он на удивление хорошо, да и подбитая нога в воде его явно не беспокоила.

Волкодав, оказавшийся рядом, без лишних слов опустил руку ему на затылок и притопил.

– Помолчи, – посоветовал он, когда Шамарган вынырнул и принялся возмущённо отплёвываться. – В третий раз ведь не пожалею.

Хотел было добавить, что у самого Шамаргана, должно быть, в родственниках числились змеи и скорпионы, но удержался.

Про себя же отметил, что Винитар никак не ответил на дерзость и вообще разговаривал словно бы через силу. Это мог быть весьма дурной знак, и на всякий случай Волкодав стал держаться к кунсу поближе. И, действительно, вскоре он заметил, что Винитар начал двигаться всё медленнее и отставать. Он не просил помощи, но Волкодав вспомнил камень, угодивший в спину сегвану, и про себя удивился, как долго тому удавалось держаться со всеми наравне. Видно, правду говорят люди, будто никто не сравнится с аррантом в искусстве болтать языком, с шо-ситайнцем – в науке ездить на лошади, а с сегваном – в умении плавать.

Веннское племя эта поговорка самым несправедливым образом обошла стороной. Про себя Волкодав полагал, что его народ тоже очень многое умел делать лучше других, например плести из берёсты, но сейчас некогда было о том размышлять. Волкодав подплыл к кунсу и молча застегнул на нём кожаные лямки мешка, пребывавшего доселе за плечами у него самого. Мешок был жестоко издырявлен пращными камнями, однако в нём лежали карты и книги, непроницаемо упакованные от влаги, и, судя по тому, как легко плавал мешок, рыбья кожа внутренних сумок держалась очень неплохо.

Винитар всё вытерпел безропотно и только потом, когда Волкодав сунул ему в ладонь край своей куртки и велел крепче держать, негромко спросил:

– Зачем ты это делаешь, венн?

Ответ Волкодава воистину посрамил бы записного насмешника Шамаргана.