– К сожалению, в ее смерти косвенно виноват Василий Кожин, один из моих сотрудников. Он был новенький, проходил испытательный срок.
– Пять лет прошло, – пробормотала я, – твоего человека я не помню. Вот фото ушей Луизы словно перед глазами стоит.
– Василий не отличался деликатностью, – поморщился полковник. – Никто из полицейских не любит сообщать членам семьи о смерти кого-то из родственников. Я начальник, поэтому взваливаю скорбную обязанность на подчиненных, а мои парни устанавливают очередь. Сегодня Михаил беседует со вдовой, в следующий раз родню оповестит Николай.
Когда Василий у нас только появился, ему велели рассказать одной женщине о смерти сына, предупредили:
– Кожин, не вываливай ей информацию в лоб, не ляпай: «Вашего Андрея зарезали насмерть», сначала аккуратно подготовь почву, затем осторожно выдавай информацию. Понял?
– Ага, – заверил Кожин, взял трубку и завел: – Здрассти, беспокоят из особого отдела. Ну да, полиция. Можете к нам подъехать? Да так, ерунда чистая, просто побеседовать.
А почему? Сыну ужин готовите? Так ему еда не понадобится, он не вернется, убили его, не стоит у плиты топтаться.
– Отлично, да он просто психотерапевт! – восхитилась я. – Почему ты его не выгнал?
– Василий был на испытательном сроке, решение о его постоянной службе предстояло принимать через три месяца. Да, парень продемонстрировал эмоциональную тупость, но он ведь не психолог. И я чувствовал свою вину: не стоило разрешать Кожину общаться с матерью жертвы, ему прежде надо было поучиться у старших товарищей.
И между прочим, первые тридцать дней Василий проявлял себя с лучшей стороны, был исполнительным, смекалистым, не лез на рожон, не болтал много, не пил, никогда не опаздывал. Я и решил: какие его годы, еще обтешется, отчитал парня по полной программе и забыл о совершенной им бестактности. Зря я так поступил, надо было его тогда от работы отстранить. Но мне не хотелось портить отношения с Алексеем Рощиным, моим коллегой из соседнего отдела. Это он Василия рекомендовал, когда узнал, что у нас ставка освободилась.
Расхвалил парня: честный, работящий, не один год «на земле» в отделении отпахал. Ох, нехорошо получилось! События разыгрывались так. У Василия не было семьи, он частенько на службе задерживался. Ангелина, мать Луизы, слегка оклемавшись, позвонила моим ребятам вечером. Трубку снял Кожин, он тогда один в комнате был. Маковецкая хотела поговорить со мной, Вася ответил, что меня нет, и поинтересовался, зачем ей Дегтярев.
