— Все-все, — кивает Матвей и разворачивает машину. — Едем.
Через пятнадцать минут стою на том же месте, где меня подобрал Матвей. Бегом поднимаюсь по лестнице в отделение, где лежит Яна. Медсестра что-то кричит вслед. Кажется, что я забыл надеть бахилы и несу с улицы грязь. Все равно! Не до этого сейчас.
Толкаю дверь и застываю на пороге. Все, как и представлял. Стоит у окна и, обняв себя за плечи, плачет. Я пересекаю палату в три шага и заключаю Яну в объятия.
— Прости… — шепчу ей в волосы. — Обещал, что не оставлю, а сам уехал.
Эмоциями захлестнуло, не смог справиться. Ты не бери в голову, это наши с Эриком терки, мы разберемся. Слышишь?
Обхватив лицо Яны ладонями, я заглядываю ей в глаза. Но там и намека нет на боль. Ничего не понимаю…
— Врач только что заходил... — запинаясь, говорит она. — Сказал, что у Алины есть улучшения. Наша девочка хорошо набирает вес, показатели в норме. Если в течение недели так и останется, то ее переведут из реанимации в блок интенсивной терапии.
А это значит, что Бусинка выкарабкалась и вскоре ей смогут сделать операцию… — Яна начинает плакать сильнее.
Только сейчас доходит, что это она от счастья и облегчения.
Глажу ее по спине и успокаиваю. Все мои негативные эмоции снимает как рукой. А вместе с ними отступают и страхи. Сердце наполняется надеждой и радостью, по коже летит приятный озноб. Мы стоим так какое-то время, пока всхлипы Яны не стихают.
— Постой... — Она отстраняется от меня. — Ты… подумал, что я рыдаю из-за вас с Эриком? — Яна выразительно хмурится.
— Да, — отвечаю правду, и мне тут же прилетает удар кулаком в плечо.
— Ты идиот! И Эрик тоже. Ему я уже позвонила и все сказала. Теперь твоя очередь. Еще раз что-то подобное отмочите, и обоих в блок отправлю, ясно? И с отцом сегодня же поговорю. Разлада в семье я не допущу. Особенно сейчас, когда маленькому человеку требуется внимание, любовь и спокойная обстановка. А если… — Она осекается и смотрит на меня с вызовом. — А если не дойдет до вас, что нам нужен мир, то квартира в Калининграде все еще за мной числится.
Соберу вещи, возьму дочь, и улетим с Бусинкой от вас куда подальше, понял?
Против воли улыбаюсь. Забавно это все слышать.
— Я предполагал, что ты та еще оторва, но чтобы настолько… — Опять сжимаю ее в руках, а потом наклоняюсь и целую в губы.
Щемящий, болезненный вихрь проносится внутри, когда Яна льнет в ответ и, сладко постанывая, впускает мой язык в свой рот.
