Рядом будут близкие. Я не останусь одна. Нестабильное состояние и слезы они спишут на расстройство из-за патологий ребенка. Хотя причина куда глубже, куда невыносимее. Это и ревность, и обида, и горечь, и страх. Столько всего намешано! Неудивительно, что мой компас сломался и я больше не знаю, куда держать путь.
— Я ненавижу тебя, Андрей. Всем сердцем! За ту боль, которую испытывала каждый день после твоего отъезда, за то, что переживаю сейчас. Да, это были только мои ожидания, ты ничего мне не обещал, но винить в случившемся я всегда буду тебя.
А еще ненавидеть. Особенно тот день, когда послушала отца и приехала в аэропорт встречать тебя. Нельзя было этого допускать. Нельзя!.. — Скатываюсь в истерику и начинаю плакать, чего никогда себе не позволяла при Андрее. Да и вообще.
Ковалёв будто хочет что-то сказать, но, передумав, сжимает челюсти и смотрит, смотрит на мои слезы, которые градом текут по лицу. А потом Андрей встает и выходит из палаты. Картинка перед глазами плывет от рыданий, становится размытой.
Появляется медсестра со шприцем и берет мою руку. Я чувствую жжение в вене после введения препарата. Слезы не перестают течь. Прикладываю руку к животу, но там тишина. И от этого безумно страшно!
Господи, скорее бы оказаться в спокойном и абсолютном вакууме, как было недавно. Иначе я сойду с ума. Потому что не представляю, как пережить утрату Бусинки. И то, что оттолкнула сейчас ее отца. Возможно даже, навсегда.
12 глава
— Тебе нужно поесть, Яна, — строго говорит мама. — Хотя бы немного.
Ты очень похудела.
Я лежу в кровати и смотрю, как капельница наполняет меня какими-то лекарствами, от которых становится лучше. Жаль только, не в моральном плане.
В жизни бы не подумала, что при такой огромной и дружной семье, всегда готовой поддержать, я столкнусь с одиночеством и непониманием. Даже Эрик-младший, и тот сегодня довел меня до слез. Сказал, что я эгоистка, которая думает только о себе: должна была сразу приехать домой, узнав, что что-то не так с беременностью и, возможно, со здоровьем.
Мама его резко осадила и попросила вообще меня не трогать. Никак.
Временами старший брат даже эмоциональнее, чем я. Понимаю, Эрик беспокоится, но мне сейчас и своих переживаний хватает, чтобы думать о ком-то еще.
И без того глаза постоянно на мокром месте. Сердце болит из-за того, что я не могу никому озвучить, почему вынуждена переживать бурю внутри себя в одиночку. К тому же раскаиваюсь из-за недавней истерики и тех кошмарных слов, что наговорила Андрею.
