Да когда они уже закончатся?!
— Ты замечательный, пап, — шепчу я, проглатывая ком в горле.
— Тогда даю отмашку, чтобы делали документы? Или еще подумаем? Но имей в виду, мама не просто так называет меня везунчиком. Я не могу выбрать плохое имя своим детям. Вы у меня самые умные, здоровые, красивые… — перечисляет отец.
Эрик-младший, Богдан и Руслан получились как на подбор, а про меня спорно, пап. В семье не без урода. Так, кажется, говорят? Тем не менее я здоровая. Была до этой беременности. Сейчас чувствую себя дряхлой развалиной.
— Твой вариант мне нравится. Думать больше не нужно. Бусинка будет Алиной.
— Ну вот и отлично. — В голосе отца слышится радость, и он еще раз произносит с гордостью: — Багдасарова Алина Эриковна.
А я про себя поправляю его: «Ковалёва Алина Андреевна».
15 глава
Просыпаюсь в холодном поту и долго смотрю в потолок, пытаясь избавиться от навязчивых образов из сна. Я всего несколько дней в больнице, а чувство такое, что нахожусь здесь больше месяца.
Зажмуриваюсь и глубоко дышу. Проходит пять минут, десять, но лицо красивого подросшего мальчика стоит перед глазами и даже не собирается исчезать.
Никогда раньше его не видела, но догадываюсь, кто это может быть. От этого еще больше становится не по себе. Хотя и без того тяжело. А думать, что мальчик, возможно, ребенок Андрея и Натали — невыносимо. Не понимаю, зачем он снится мне вторую ночь подряд? Куда меня тянет, взяв за руку? Как будто хочет что-то показать.
После обеда переводят в обычную палату, и первое, что я делаю — стараюсь встать с кровати.
Штормит, голова плывет, шов внизу дергает, грудь ноет от прилива молока — я испытываю калейдоскоп неприятных ощущений. Но это ничто в сравнении с болью, которая терзает мое материнское сердце, когда представляю, как сложно сейчас дочери в реанимации. И я ничем не могу ей помочь. Абсолютно ничем.
Отделение патологии, где моя Бусинка лежит в инкубаторе, находится на другом этаже. Ей предстоит серьезное хирургическое вмешательство и долгое восстановление.
У Алины есть все шансы выжить, окрепнуть и перенести операцию. По крайней мере, так говорит врач. Почему беременность осложнилась патологиями, у него нет ответа. Лишь предположение, как и у врача из Калининграда, что изначально было два эмбриона. Один перестал развиваться на раннем сроке, а второй очень хотел жить. И вопреки неблагоприятным прогнозам продолжает это делать и после рождения.
