Чтобы он с двух сторон увидел, как обстояли дела, и только после этого делал выводы.
Какое-то время мы сидим с мамой в тишине и пьем чай. Я морщусь, когда приходит молоко. Мама это замечает и улыбается.
— До сих пор помню эти своеобразные ощущения. Стоит немного попереживать или порадоваться, выпить горячего чая с молоком, как тут же вся в нем.
— У меня его очень много... — признаюсь я.
— Возможно, это наследственное. Я тоже заливалась. Но есть огромный плюс: Алина всегда будет сытой. И очень быстро наберет вес. Что ей сейчас и необходимо.
Мы еще немного болтаем ни о чем, и мама уходит. Говорит, что ей пора забирать близнецов с тренировки. Я поднимаюсь к Бусинке и провожу с ней почти два часа, а вернувшись в палату, набираю Андрея. Он отвечает не сразу.
Уже хочу положить трубку, когда доносится его хриплый голос:
— Да.
— Я тебя разбудила?
— Матвей привез мне утром какие-то таблетки из аптеки. Я две закинул в себя и заснул. Который час?
— Почти девять…
— Блин, — вздыхает Андрей. — К вам уже не пустят.
..
— Ничего страшного. Отдыхай. У нас пока все нормально. Но вообще, я звоню тебе со смелым предложением. Давай ты завтра вечером приедешь в больницу с бабушкой Диной? Мы вместе ей расскажем об Алине и познакомим с внучкой.
Повисает долгое молчание, я слушаю частое дыхание Андрея в трубке.
— Уверена? — наконец произносит он.
— Абсолютно. Но деда ты берешь на себя. И еще… Ты в курсе, что завтра Янис и Алёна прилетают? Мне мама сегодня рассказала...
Слышится еще один протяжный вздох, но уже вместе с ругательством.
Значит, не в курсе. Сердце сжимается.
— Ну, если что, я предупредила. И… спасибо, что поговорил с отцом. Он со временем отойдет. Вот увидишь…
— Даже если не отойдет, это ровным счетом ничего не изменит. — В голосе Андрея твердость. — Я не перестану быть отцом Алины. Просто знай это. Ты всегда можешь на меня положиться.
— Угу, — отзываюсь я, закрывая жалюзи, и отхожу от окна. Сажусь на кровать.
Положиться на кого-то, может, и хорошо, и таких людей в моем окружении много.
Но тот, кому хочется уткнуться в грудь и вдыхать любимый запах — только один.
— Ты отдыхать сейчас будешь? — интересуется Андрей.
— Если это можно назвать отдыхом. Здесь рано будят, а еще без конца приходит молоко, и я часто встаю сцеживаться. Его у меня столько, что и двоих бы могла сейчас прокормить, — говорю это и уже потом понимаю, что нужно было промолчать.
Я не хотела напоминать Андрею о его умершем сыне даже намеками.
В трубке снова повисает долгая пауза.
