Я недавно вернулся в Россию окончательно, а тут такие новости... Очень неожиданно. Но поздравляю. От всего сердца.
— Спасибо, — тихо произносит Яна и сильнее вцепляется в мою руку.
Лишь поэтому не могу стиснуть их в кулаки. А хочется дико!
Понимаю, что так она просит, чтобы не уходил, не оставлял одну, но тогда точно быть беде. Врезал бы Эрику без раздумий и сломал нос, чтобы надолго запомнил свой визит. Сука. Еще наглости хватает злорадно ухмыляться.
— У Алины немного побуду. Вечером приеду. — Целую Яну в макушку.
— К тому же я собирался заскочить с Матвеем в одно место.
Когда выхожу из палаты, в груди жжет от отчаяния и ревности. Злость на Эрика-младшего тоже присутствует. Разница в возрасте у нас небольшая, я немногим старше, но до такой глупости явно бы не додумался.
Когда я бабуле вчера звонил узнать, как она себя чувствует, то сказал, что останусь в больнице до утра. Ба обмолвилась, что Эрик-младший собирался ее навестить. И на следующий же день хитрожопый мудак бывшего парня Яны привел в палату.
Ну похвально. Молодец.
На автомате тянусь в карман, где лежит пачка сигарет, и одергиваю себя, вспомнив, что я в медучреждении. Взглянув в коридорное окно, которое выходит на парковку, пишу Матвею, что освобожусь через полчаса, и иду в отделение реанимации новорожденных.
«Мы теперь всегда будем вместе». Так я говорил Яне вчера перед сном? Но не сдержал слово.
Алина не спит. Смотрит с таким интересом, что по коже мурашки бегут. Прикусываю дрожащую губу, все еще не веря, что это наш общий с Яной ребенок.
Щемит в груди, когда дочь продолжает смотреть на меня все пятнадцать минут, что бодрствует. И взгляд при этом такой, будто она все понимает.
Зарождается странное чувство. Напоминает то, что я испытываю к Яне, только сильнее и трепетнее. Понятия не имею, как сделаю их двоих счастливыми, но в лепешку разобьюсь, чтобы так и было.
Алина засыпает, и я спускаюсь на улицу, набивая Яне сообщение, что отъеду с Матвеем, заодно переоденусь. Спрашиваю, все ли у нее в порядке.
«Было бы лучше, если бы ты был рядом. Брат и Ярослав собираются уходить, — читаю уже на улице. — Я не хотела, чтобы ты оставлял меня одну».
Но пришлось. Иначе наше с Эриком недовольство друг другом перешло бы все границы, а я не хочу бить близкого человека на глазах его сестры. Рукоприкладство — последнее, что я бы сделал в такой ситуации, и Эрику прекрасно об этом известно. Говнюк, потому и провоцирует.
Матвей пишет, что попал в пробку и задерживается.
