Самые темные дороги

Эш чувствовал приближение паники и острую потребность убраться куда-нибудь подальше, пока еще не произнес слова, которые не сможет взять назад. Потом он подумал о Рикки, который ждал внизу.

Он подумал о Бегущем Ветре, невозмутимо сидевшем рядом с ним на плоской вершине холма: ветер трепал его темные волосы, а нос был похож на клюв хищной птицы, когда он выстругивал березовую палочку. Это успокоило.

Вред уже был причинен.

Это произошло в тот вечер, когда Эш выпил слишком много пива и устроил дурацкую возню на сеновале, потому что любимая девушка отказалась спать с ним, и это поставило под угрозу его трепетное ощущение собственной мужественности по причинам, которые он был не готов признать.

А теперь побочный ущерб от этого ужасного жаркого вечера отозвался на них спустя много лет. Как бы Эшу ни хотелось, он не мог вернуться в прошлое и отменить тот момент. И ему приходилось прощать Бекке ее острый язык, потому что при виде замечаний, которые она написала на своей схеме, можно было подумать, что он виновен абсолютно во всем, что произошло.

Эш мог только двигаться вперед. Распутать этот клубок ради Ноя. Воздать ему по заслугам. И Бекке, если это еще возможно.

Ради Рикки. Ради Тори, Коула и Оливии. Ради того, чтобы дети остались в безопасности.

Эш набрал в грудь побольше воздуха.

– Я не знаю, как объяснить мои чувства в связи с этой последней новостью… когда я узнал, что мой ребенок мог… – Его голос надломился. Эш отвернулся, сглотнул и попробовал снова. Но не смог закончить фразу.

– Все, что я знаю, Бекка, единственная истина, единственная постоянная величина в моей жизни… – он смотрел ей в глаза, в эти глаза цвета темного меда, которые он впервые увидел на кухне в тот день, когда миссис Норд пекла хлеб, – …это моя любовь к тебе.

– Пожалуйста, Эш, только не надо…

– Но я должен. Что я еще могу сказать? У меня больше ничего нет, кроме этого. – Эш развел руками. – Я даже не смог устроить свой брак с Шоной, потому что рядом всегда был твой призрак. Нерешенное прошлое.

– Я… я не могу этого сделать, Эш. Не сейчас. Никогда.

– Я и не прошу тебя. Я просто сказал это: я люблю тебя. И моя вина перед Уитни теперь возросла десятикратно, поскольку я уверен, что мои поступки привели к убийству твоего отца – человека, которого я глубоко уважал. Возможно, они также привели и к смерти свидетельницы из Кэш-Крик.

Тон его голоса заставил Ребекку замереть на месте.