Самые темные дороги

У кетамина короткий период полувывода из организма. Это значит, что он действует очень быстро, а затем выводится, так что следов почти или вовсе не остается. Но в данном случае кетамин остался в его крови, потому что сердце перестало биться, а образцы были взяты достаточно быстро и должным образом законсервированы.

– Это совпадает с рассказом Рикки, – сказал Эш, когда они остановились перед светофором. – Убийца был подготовлен и действовал быстро, когда проник в дом Ноя.

– Возможно, мой отец знал этого человека и не ожидал, что ему сделают инъекцию.

При совмещении с алкоголем наркотик должен был обездвижить его. Тот, кто сделал укол, без труда мог усадить его в позу самоубийцы и нажать на спусковой крючок.

– Это не Тора? – тихо спросил Эш.

Ребекка откинулась на спинку сиденья.

– Как медсестра, Тора могла иметь доступ к препаратам вроде кетамина. Но я не думаю, что она приехала туда на снегоходе. Ее нельзя назвать физически подготовленной и проворной женщиной, которая могла бы двигаться так быстро, как рассказывал Рикки.

 – Ребекка перебрала варианты. – Убийца должен был знать о ружье в его сейфе, а еще он понимал, что все остальные легко поверят в его самоубийство.

Эш остановился у мотеля «Карибу-Лодж».

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь ты будешь держаться подальше от этого, пока я навещу тетушку Уны Феррис в Кэш-Крик и обращусь к местной полиции за подробностями той аварии. Потом я позвоню детективу из отдела расследования убийств. Кстати, каков вердикт насчет отцовского «сильверадо»?

– По словам Уэса, тебе нужен новый автомобиль.

Он полагает, что эта старая колымага останется ненадежной после любого ремонта. Бекка, если ты собираешься ехать в Кэш-Крик на «приусе» из проката, то лучше я отвезу тебя. На дорогах по-прежнему много наледей…

– Нет. Ты должен отступить, Эш. Сейчас мне не нужно твое участие.

– Они всесезонные, а дорога обработана реагентами. Не беспокойся, на этот раз я не собираюсь ездить по проселкам.

Их взгляды встретились.

Эш беспокоился за нее. Она помнила его руку у себя на плече сегодня утром, помнила его слова.

Где-то, когда-то они пересекли черту.

Ребекка облизнула губы, обуреваемая новым беспокойством. Как бы она ни старалась оттолкнуть Эша, его слова и прикосновения взломали ее защитный панцирь. Чувства просочились наружу. Возникли невысказанные возможности. Она не могла этого допустить. Но она не могла и запихнуть все обратно в трещины своей брони.