Самые темные дороги

Ребекка повернулась и посмотрела на лес. Здесь он был довольно плотным; на стволах старых деревьев наросла корка мерзлого снега. Мертвые сучья зловеще поднимались над кронами. На одном из них сидела хищная птица с тушкой мелкого зверька, трепыхавшейся в когтях. По спине пробежал холодок, когда Ребекка осознала, как близко отсюда находится ранчо Хогена. Она знала, что недалеко за деревьями есть луг, на другой стороне которого находятся руины заброшенного летнего лагеря – густо заросший лесистый участок на дальнем конце территории Хогена, который много лет оставался диким и неухоженным.

Ребекка хорошо помнила это место: когда она училась в десятом классе, она попросила Эша показать ей руины лагеря. Он повел себя странно и отказался так твердо, что это запало ей в душу. Он заявил, что сам не ходит туда и никто этого не делает. Он сказал ей, что среди развалин может быть опасно, но она ему не поверила.

Зимний холод начал глубже проникать в ее тело вместе с мрачными и непрошеными вопросами, которые не вязались с логикой.

Почему Эш избегал этого места? Почему он лгал?

Ребекка перешагнула через ледяную корку, намерзшую над канавой, и вошла в лес. Судя по всему, она находилась там, где стояли Хатфилды перед грозой, разразившейся более двадцати лет назад. Перед той самой грозой, когда она увидела окровавленного и потрясенного Эша.

Ребекка прошла немного дальше. Высокие белые стволы, словно стражи, окружали ее, безмолвные и бдительные. Словно разумные существа. Это были величественные старые деревья.

Они стояли здесь гораздо больше двадцати лет и видели все, что разыгрывалось под их кронами. Память о событии, свидетелями которого были Хатфилды, была записана в их плоти. Кровь, пролитая здесь, была впитана их корнями, питательные вещества отложились в годовых кольцах.

Тишину нарушил громкий треск. Ребекка набрала в грудь воздуха, застыла и прислушалась, пытаясь определить, где находился источник звука.

Еще один резкий хлопок эхом разлетелся по лесу.

Пуля с глухим стуком вошла в дерево над ее головой.

Ребекка бросилась ничком на мерзлый снег. Ее сердце работало на предельных оборотах. Она лежала, слушая эхо, умиравшее в далеких холмах, и пытаясь вычислить, с какой стороны стреляли.

Наступила тишина, прерываемая лишь шелестом ветра и редкими птичьими криками.

Потом Ребекка услышала хруст: что-то двигалось в лесу, приближаясь из глубины.

Она немного приподнялась и осмотрелась. Никаких силуэтов, двигающихся между стволами или в тенях.