Самые темные дороги

Ребекка пожевала губу.

– Эш, – прошептала она, удерживая его взгляд. – Это чрезвычайно донимало моего отца и по-прежнему донимает меня. Я должна еще раз спросить насчет шрама у тебя на лице… он действительно был получен после падения с лошади?

В его глазах как будто закрылись автоматические шторки. Ребекка видела, как Эш поднимает разводные мосты и зарешечивает окна своего каменного замка, увлекая правду в глубокие, мрачные подземелья своей души.

– Я же говорил, – бесстрастно произнес он. Напряжение его мышц свидетельствовало о гневе.

Разочарование пронзило Ребекку, как копье.

– Тогда престань спрашивать.

– Посмотри на себя. Твои перемены настроения, твоя злость от этого вопроса. Эш, есть вещи, о которых ты мне не рассказываешь, и, с одной стороны, это нормально, но только не в связи с делом Уитни, потому что тебя обвинят в ее убийстве, если ты не раскроешься. О господи… – Она встала и запустила пальцы в распущенные волосы. – Ты чертовски упрямый человек. Почему… ну почему ты скрываешь это от меня? Что это может быть?

Эш гневно уставился на нее.

– Посмотри на это с точки зрения следователя, с точки зрения человека, незнакомого с тобой. У тебя был самый убедительный мотив желать смерти Уитни по уже упомянутым причинам. Ты всегда держался подальше от этого заброшенного летнего лагеря на границе твоего ранчо. Ты не водил меня туда, несмотря на мои просьбы. Я смотрела на тебя, пока кинологи обыскивали этот участок, ты выглядел как живой труп.

Она сделала паузу, наблюдая за его лицом.

Эш сидел, тупо глядя на стену со схемой преступления. Раздражение Ребекки переросло в гнев.

– Игра в молчанку тебе не поможет, ты понимаешь?

Эш резко встал, подхватил свою куртку со спинки стула и направился к выходу.

У Ребекки упало сердце. Если она позволит ему уйти, то годы жизни, распутанные вокруг ложных слов Уитни, канут в небытие.

Эш взялся за дверную ручку. Ребекка рванулась вперед и схватила его за руку, внезапно придя в бешенство.

Ребекка чувствовала, как дрожит его тело.

– Что такого в этом месте, Эш? – прошептала она. – Почему ты отказался ехать в клинику?

– Потому что я хотел, чтобы ты выходила меня, Ребекка.

Она сглотнула, ощущая пустоту в животе.

– Ты понимаешь, что это довольно жалкое оправдание?

Эш прищурился. Внезапно он отпустил дверную ручку и стремительно повернулся к Ребекке.