Каждый из сотрудников взял себе по одной пачке. Затем составили столы в ряд, уселись и принялись работать.
— Та-ак… Борисенко Нестор Николаевич, девятьсот второго года рождения, — приговаривал сидевший первым Егоров.
Перед ним, помимо папок из уголовной картотеки, высилась стопка архивных дел по смоленским полицаям. Распахнув страницу с фотографией очередного фашистского прихвостня, он держал ее перед собой и поочередно открывал уголовные папки, пытаясь таким образом отыскать сходство. Не найдя среди уголовников похожего лица, передавал полицая сидевшему рядом Бойко.
После Бойко полицай попадал в руки Баранца, затем Горшени. Последним его изучал Костя Ким.
Дело шло медленно, однако сыщики понимали: оперативность и скорость хороши в других случаях, а здесь необходима в первую очередь внимательность.
Минут через тридцать дружной работы Бойко получил от Егорова папку с очередным типом. Посмотрев на его фотографию, Бойко вдруг замер.
Никто этого не заметил, все продолжали работать. Но когда он медленно поднялся, а стул его грохнулся на пол, товарищи заволновались.
— Что случилось?
— Олесь, что с тобой?
— Это… — начал он, тыча пальцем в фотографии, — это же тот…
— Да не тяни ты кота за хвост! — гаркнул Егоров.
Переведя дыхание, Бойко проговорил:"
"— Это один из сотрудников отдела охраны МУРа, посланный сегодня дежурить в больницу на Соколиной Горе! Я только вчера с ним разговаривал! Прямо перед собой эту морду видел!
За Бойко закрепилась репутация человека внимательного, чрезвычайно серьезного и обладающего отличной памятью.
И все же Егоров спросил:
— Ты не мог ошибиться? Может, просто похож?
— Да он это! Слово даю: он!
— Тогда чего тут рассиживать! — вскочил Василий. — Поехали!..
Глава десятая
Смоленск
Сентябрь 1941 года
Несколько раз Акимушка бывал в доме настоятеля храма. Помогал тому запасаться дровами на зиму, латал прохудившуюся крышу, подмазывал трещины в печи или чистил колодец. Правда, всякая работа делалась днем, а сегодняшний поход по улице Красина пришелся на ночь.
Поэтому, управляя тележкой, он старался не отставать. Пустая тележка катилась легко и живо, смазанные лампадным маслом оси не скрипели, а только приглушенно шипели.
До дома добрались, не повстречав ни одного человека.
— Проезжай, — тихо сказал отец Илларион, распахнув калитку. — Вдоль дома и налево, к сараю…
Вокруг было темно. Даже свет висевшей в небе луны не пробивался сквозь кроны яблонь, послушнику приходилось двигаться наугад.
