– Кстати, Вяче, – спросил Верховный, – есть ли уже какая-нибудь реакция по линии дипломатии со стороны официальных лиц Великобритании и США?
– Британский посол Криппс, – сказал Молотов, – в первые дни войны буквально обивал порог НКИДа, пытаясь получить, как он говорил, «достоверную информацию о ходе войны». Но вскоре эти попытки прекратились. Американский посол Штейнгарт ведет себя пока индифферентно, хотя ему как еврею, тем более богатому еврею, не может нравиться нацистский режим. Очевидно, что Фрэнки, как зовут Рузвельта сами американцы, еще не принял окончательного решения.
– По данным, полученным моим наркоматом, – добавил Берия, – британский посол прекратил свою активность потому, что данные о ходе боевых действий на Восточном фронте англичанам сообщили сами немцы, точнее, те их круги, которые раньше стояли за мирные переговоры, попытку которых предпринял в мае этого года Рудольф Гесс. Эти люди считают, что даже такой «похабный мир» – это меньшее зло, чем нашествие на Европу большевистских варваров.
Предпринятые нашей авиацией в первый же день войны бомбардировки Берлина отозвались политическими потрясениями и в Лондоне, и в Вашингтоне, и даже в Токио.
– Мы уже читали докладную по этому вопросу, – кивнул Сталин, – и тоже полагаем, что определенные круги в Германии и Британии вполне способны на сепаратный политический сговор за спиной своих военных. Только сперва немцы должны будут пожертвовать головами Гитлера, Геринга, Гиммлера, Геббельса, Деница, ну и еще пары-тройки наиболее успешных германских генералов и адмиралов, замешанных в жестоком обращении с британскими военнопленными и командами торговых судов.
Без этого англичане даже не станут с ними разговаривать.
Поэтому особой угрозы в подобных настроениях части германской верхушки я не вижу. Но все же ты сообщи об этом кому положено. Гитлер должен знать, что спасая свою шкуру, кое-кто из его соратников с радостью сдаст его, как барана на заклание, британским мясникам. Как и что – это вы сами определитесь. Не мне тебя учить.
Пусть Гитлер устроит чистку в своем окружении. Это, несомненно, деморализует всю систему управления в Германии, и как раз в этот момент мы нанесем главный удар.
– Все сделаем, товарищ Сталин, – сказал Берия, – найдутся и люди, и каналы, по которым мы можем сообщить кому надо нужную информацию.
– Хорошо, Лаврентий. – Верховный взглянул на Молотова. – А тебе, Вяче, будет особое задание. Нужно подобрать людей для участия в трехсторонних переговорах на той стороне.
