Но все это бессмысленно объяснять нашим деревянным головам в Конгрессе, которые считают, что самая удобная позиция – у страуса, который спрятал голову в песок.
Рузвельт внимательно выслушал Гопкинса и еще раз внимательно посмотрел ему в глаза.
– Да, Гарри, поезжай в Кенигсберг, – кивнул он, – и помни, что от этой поездки зависит очень многое для нас, если не всё!
31 января 2018 года (13 июля 1941 года), вечер. Киев"
"Тих и печален зимний Киев на четвертом году Майдана. Засыпанные снегом, почти безлюдные улицы, на которых даже в полдень не увидишь ни прохожего, ни проезжего – в холодных квартирах все же теплее, чем на продуваемых ветром улицах.
Темнота, наступающая сразу с заходом солнца, узкие тропинки, протоптанные среди сугробов, и дымки буржуек в форточках – все это слегка напоминало картины Ленинградской блокады. Именно что слегка. Разница заключалась в том, что Ленинград осадил враг, а в этом городе люди сами блокировали свой разум кастрюлями, одержав победу цеевропейства над здравым смыслом.
Жажда безвиза, кружевных труселей, пенсий в евро и вообще европейского життя привела к предсказуемому и печальному результату – газа нет, угля нет, свет дают два часа утром, два часа вечером, отопление в квартирах такое, что лишь бы не разморозились трубы; заводы стоят, работы нет, ничего нет. Одно слово – Руина.
И даже привычная забава под названием АТО больше не радовала жителей этого города, потому что мятежные республики Донбасса крепко держались, не собираясь уступать ни на шаг.
И у них было все – и работа, и свет, и газ. За их спиной стоял восточный сосед, и этому соседу было наплевать на санкции, по самой Европе, как выяснилось, бьющие даже вчетверо сильнее, чем по России. Там, на востоке, занимались своими делами и преодолевали свои трудности, но эти трудности не шли ни в какое сравнение с теми, которые приходилось переживать цеевропейцам.
Восточный сосед как на убогих и скорбных умом смотрел на скачущих летом и замерзающих зимой обитателей страны-Руины; как на буйнопомешанных, который год ожидающих, что умрет «злобный Путен», зловредная Россия рухнет, распавшись на тысячу частей, «ватники» и «колорады» приползут на коленях, умоляя гордых потомков протоукров снова принять их в состав «Незалэжной».
И тогда хохлы весело запануют, запивая горилкой и «какой-колом» сало в шоколаде и пирожки, которые еще четыре года назад привезла на майдан пани Нуланд.
