Им тоже не улыбалось остаться один на один как с народом, которым они так долго управляли, так и с ополченцами, у которых к ним был огромный счет. При этом по коридорам власти постоянно ходили слухи, что на Донбассе уже видели не только мифических конных бурятских бронетанковых водолазов, но и бойцов из спецчастей НКВД, которые явно замышляли нагадить свидомым в их шаровары."
"Вслед за властью во все стороны по привычке побежал и народ – одни к родственникам и в лагеря вынужденных переселенцев на Восток, другие поближе к польским и румынским унитазам – на Запад.
И те, и другие бежали не потому, что боялись, а потому, что жить в опустевшей стране стало просто невозможно.
Из тех, кто направился на восток, далеко не все достигли своей цели. Некоторых (а таких было примерно треть от общего числа) без всякого объяснения причин завернули обратно прямо на границе; но этим, можно сказать, еще повезло. Некоторые оказались фигурантами уголовных дел, заведенных по факту военных преступлений, совершенных боевиками нацбатов и ВСУ во время подавления протестного движения на Донбассе – и такие сразу, даже не пискнув, исчезали в страшных застенках Мордора.
На западной же границе все было по-иному. Безвиз безвизом, но пускать в Европу толпу голодной гопоты никто не собирался. Был уже, знаете ли, опыт с арабскими и африканскими беженцами, которые не успели прибежать, как тут же кинулись насиловать немок, шведок, датчанок и француженок. Так те хоть невинные дети природы, которые убежали от угнетения злыми диктаторами (на самом деле оттого, что их дома разбомбила авиация НАТО).
А эти от чего бегут? Европейская демократия в Украине есть, коммунизма нет; а что голодно и холодно, так терпите – и без вас тут в Европах тесно и страшно. Сталин – он ведь и к нам тоже прийти может и спросить за все прошлые шалости.
Всего этого не знала десятилетняя киевлянка Оля Копатько, которая шла по тропинке меж сугробов вверх по Шелковичной улице, неся в корзинке пирожки с картошкой для бабушки.
Было страшно. Оля помнила, как неделю назад целых два дня горела Верховная рада, и из окон их квартиры днем был виден поднимающийся над крышами в серое небо густой и черный дым, а ночью – багровое зарево. Мама, которая приехала на побывку с Ленинградки, да так и застряла, сказала, что, наверное, кому-то просто было лень жечь бумаги и тогда паны нардепы, убегая, подожгли все здание.
