"
"И вот, когда Оля почти уже прошла опасное место, двери ресторана распахнулись, и оттуда вывалились четверо недобрых молодцев в новеньком, еще не обмятом зимнем городском камуфляже без знаков различия, но зато с красно-черными повязками на рукавах. Дальше все происходило, как в фильме ужасов. Оля наслушалась от мамы рассказов о людях, которые похищают маленьких девочек и мальчиков для того, чтобы разобрать их на органы; поэтому, в ужасе пискнув и прижав к груди корзинку с пирожками, она со всех ног бросилась бежать подальше от этого страшного места.
Четверо в камуфляже, не говоря ни слова, бросились за ней, оскальзываясь на утоптанном снегу и выкрикивая угрожающие фразы вроде:
– Стой, сучка! Все равно догоним – только хуже будет!
Они бы и догнали, потому что десятилетняя девочка бежит медленнее, чем здоровые бугаи, но судьба рассудила по-своему. Не пробежав и двух десятков метров, Оля с разбегу уткнулась головой в живот хорошо и не по-здешнему одетого симпатичного мужчины в возрасте чуть за тридцать.
Его спутник был гораздо моложе, но во всем остальном они походили друг на друга как две капли воды.
– Тю, правосеки! – произнес старший, вытягивая из-за отворота хорошего дубленого полушубка массивный длинноствольный пистолет с интегрированным глушителем. Мгновение спустя младший повторил его движение – и сухие, едва слышные щелчки выстрелов поставили точку в жизненном пути четырех сподвижников Дмитрия Яроша – да так быстро, что те даже не успели испугаться. Только старший перед смертью прохрипел:
– Эй, мужики, вы чего?
И тишина.
Если и видели эту сцену, случившуюся в вечернем сумраке, то предпочли сделать вид, что это их не касается, и что они ничего не заметили. Даже из задыхающегося в разгуле ресторана никто не вышел посмотреть, куда же подевались эти четверо. Так что пока старший утешал плачущую Олю, младший пошел и сделал с телами убитых все необходимое – произвел контрольный выстрел в голову и обшарил карманы на предмет оружия, документов, денег.
– Вот и все, Павел Анатольич, – с выговором чистопородного киевлянина сказал он своему напарнику, вернувшись, – как видите, все тут как и рассказывал нам товарищ Филимонов. Такой город засрали, гады!
– Вижу, Василий, вижу, – ответил тот, кого назвали Павлом Анатольевичем, – сами засрали, сами и отчистят. Языками вылижут. А теперь давай проводим ребенка к бабушке, а то как бы опять не напали на эту Красную шапочку злые серые волки.
17 июля 1941 года, утро.
