Санта–Барбара II. Книга 1

Проанализируй сделанное и сказанное тобой за последние несколько дней. Ты увидишь, что я абсолютно прав.

— По–моему, за последние дни ты слишком много думал о том, о чем не следовало думать.

— А о чем мне следует думать? — вызывающе заявил Мейсон.

— Ну, я думаю, что думать стоит прежде всего о том, чтобы быть человеком.

— Вот как? — скептически протянул Мейсон. — Быть человеком. Интересно, а кто же я по–твоему?

— Ну ладно, отец, просвети меня, что же такое по–твоему «быть человеком».

СиСи несколько замялся.

— Я не собираюсь читать тебе сейчас нотации и нравоучения, — неуверенно сказал он. — По–моему, мы встретились здесь не для этого. Мейсон кивнул.

— Ты совершенно прав, однако к этому мы еще успеем вернуться. Мне все‑таки хотелось бы от тебя услышать, что же такое по–твоему «быть человеком»?

СиСи тяжело вздохнул.

— Ну, если ты настаиваешь, изволь. Постараюсь быть короток. В том, что касается предмета, который тебя интересует, мне всегда нравилось такое сравнение, которое привел один мой знакомый епископ.

— Похоже, я знаю, о ком ты говоришь. Ну да ладно, это не важно, — махнул рукой Мейсон. — Продолжай.

— Так вот, однажды он сказал, что люди живут как бы на лестнице, ползущей вниз. Заметь, вниз. А быть человеком означает стремиться вверх, карабкаться, держась на том же уровне. Хотя бы держась на том же уровне. Порой мы поднимаемся и выше, но то, что находится наверху, не видим. Ну, а умирая, мы все срываемся и падаем. Так вот, я запомнил, что пока мы живем — должны карабкаться.

— Что ж, любопытное сравнение. Может быть в этом что‑то есть. Если моя дальнейшая жизнь будет складываться так, как я запланировал, то думаю, что когда‑нибудь попробую последовать совету твоего знакомого епископа. Скорее всего, согласуясь с его словами, я сейчас падаю куда‑то вниз. Что ж, возможно, оно так и есть. Но мне сейчас невероятно тяжело. Ты не представляешь, отец, как это тяжело.

— Я испытываю те же чувства, что и ты, сынок, — сочувственно сказал СиСи. — Наверное, ты устал за последние дни.

— Выспаться? — усмехнулся Мейсон. — Отец, ты не представляешь, какие чудовищные сны преследуют меня. Они всегда кончаются плохо для всех, кроме меня. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Смахивая наворачивающиеся на глаза слезы, Мейсон всхлипнул:

— Я любил ее. У нее должен был быть мой ребенок, твой внук, а ты ведешь себя так, будто мы должны обо всем забыть.