Санта–Барбара II. Книга 1

Лицо ее было каким‑то расплывчатым, отдаленным, но не твоим. Я это твердо знаю. А потом вдруг откуда‑то издалека, чистым детским голосом меня позвал мальчик. Он подбежал ко мне с футбольным мячом в руках, и его джинсы были ему коротки… И он звал меня. Это был…

Мейсон умолк и всхлипнул.

— Это был наш сын. Я даже не знаю, как его звали, ведь у него еще не было имени. А я пытался покрепче привязаться к сказочной улыбке. К тому странной формы полумесяцу, который расплылся с одной стороны, и его кусочек отломился, но я, извиваясь, чтобы удержаться, карабкался по нему вверх и… И я проснулся.

Я скатился с постели на пол и перед глазами моими снова и снова вставала эта улыбающаяся женщина с волосами не то рыжими, не то каштановыми.

Но это было не все. Сны не покидали меня. Я едва смог сомкнуть глаза, как увидел тебя сидящей почему‑то в моей конторе, в ведомстве окружного прокурора.

Ты была темноволосая, коротко стриженная, с неестественно большими черными глазами.

Ты должна была куда‑то ехать, до твоего отъезда у нас оставался час времени и мы каким‑то образом уже знали, что любим друг друга.

Подсознательно, мы были душами–близнецами, которых свели вместе, чтобы потом разъединить. Я хотел объясниться с тобой, но ты почему‑то не понимала ни одного слова по–английски.

«Ду ю спик инглиш?» — спросил я.

Ты улыбалась и только качала головой.

«Парле ву франсе?» — снова спросил я.

Ты снова отрицательно качала головой и еще больше смеялась.

Ты все улыбалась и вдруг заговорила на каком‑то непонятном языке с совершенно отчетливыми дифтонгами и звуками, клокочущими в горле.

Потом ты ушла, я проводил тебя до автобуса, большого зеленого туристского автобуса, стоявшего у отеля «Кэпвелл».

Потом я каким‑то образом написал тебе письмо по–английски и передал тебе его. Не знаю, но каким‑то образом я понял, что ты хочешь получить мой адрес. Я отыскал мятый клочок бумаги.

У тебя нашелся старый карандаш, который почти не писал, его грифель сточился, но я все‑таки написал адрес. Мы безнадежно боролись со временем — и вот настала пора ехать.

Кончик твоего языка, как шустрый котенок, крутанулся по моим губам и спрятался. Твои губы легко дотронулись до моих и упорхнули, как мокрый осенний листок на порывистом ветру.

Когда я проснулся, я почему‑то стал усиленно думать, как буду переводить твои письма с неизвестного мне языка.

Оказалось, что я лежу поверх одеяла. За окном было уже светло, но я не имел ни малейшего представления о времени.