Санта–Барбара II. Книга 1

Келли бежала по улице мимо огромного ботанического сада, в котором она часто бывала в детстве. В небольшом теплом искусственном озере посреди сада рос священный лотос. Вокруг громоздились причудливые тропические растения, заросли лилий покрывали поверхность еще нескольких озер, а в сырых и душных теплицах цвели орхидеи и еще какие‑то неведомые дары экваториальной природы. Келли на память пришел стишок, который она сочинила в детстве:

Санта–Барбара сейчас — зоосад,

Где кто усат, кто полосат.

Там лотос с лилией не спят,

Там вой и рев, там мяу и лай.

Любой цветок, как попугай,

Орет на весь свой жаркий рай,

Топорщит пышную хвою

Урчит Непентос из кувшинов,

Вкушая хлевово мушиное.

И целый сад, как лев в ночи,

На рыжих девочек рычит.

Ей вдруг безумно захотелось снова побывать в этом благодатном щедром месте. Хотя днем стояла несносная жара, к вечеру воздух стал более свежим.

В саду цвели рамнейские маки, когда‑то давно они вызывали у Келли аллергию.

Однажды она стояла в зарослях маков, головки которых возвышались фута на четыре над ее волосами массивом белых лепестков, с две ее ладони каждый, чуть смятых точно бумажные.

Запорошенную золотистой пыльцой сердцевину каждого цветка беспрерывно сосали пчелы и грабили осы. Келли, тогда маленькая восьмилетняя девочка, с безумным любопытством наблюдала, как эти удивительные насекомые круто, как вертолеты спускались в золотое изобилие и тяжело взлетали, нагруженные нектаром.

Тогда она не удержалась и, потянувшись к цветку, пригнула один из самых роскошных бутонов и держа его на широкой ладони густо осыпала запястье оранжевой пыльцой.

После этого аллергия мучила ее несколько дней. Однако потом все прошло и, как ни странно, больше болезнь не возвращалась. Может быть свою роль в этом сыграло то, что как раз в это время дали ей фиктивный антигистомин, который позволил снизить ее биологический фон. С тех пор Келли больше не страдала от ежегодных приступов аллергии, которые, между прочим, по–прежнему мучили Сантану.

Вечер окончательно овладел городом. Келли бежала по освещенным не слишком частыми огнями фонарей улицам жилых кварталов. Она бежала туда, где надеялась найти поддержку и понимание, где, как ей казалось, ее ждут и ей обрадуются, туда, где были близкие, родные люди. Она бежала домой.

Когда с помощью Кейта Тиммонса Сантана в очередной раз справилась с мучившими ее угрызениями совести, дальнейшее течение вечера в квартире окружного прокурора было более спокойным.