Санта–Барбара II. Книга 1

Мейсон сравнивал себя с исследователем Африки, который неожиданно попал на обширное плоскогорье, покрытое высокими деревьями и зелеными лужайками и вообразил, что находится в строгом английском парке.

За годы учебы Мейсон пришел к выводу, что не поступки — следствие образа мыслей, а образ мыслей — следствие характера. Истина тут ни при чем. Истина вообще не существует. Каждый человек сам себе философ и сложная система, придуманная знаменитыми философами прошлого, годится разве что для писателей.

Странным образом это желание: постичь свободу и разум сочетались в нем со стремлением поступать самостоятельно и не обращать внимание на предрассудки, крепко укоренившиеся у окружающих.

Всем этим он был обязан в том числе и многочисленным поездкам, которые обогащали его впечатления и наполняли душу воображением и восторгом.

Второй город, который вспомнился ему сейчас, был Новый Орлеан.

Мейсон вспомнил, как побывал там однажды в апреле. У него выдалась неделя отдыха и он решил посветить ее поездке в этот город, в котором никогда не бывал.

Франко–испанские дома восемнадцатого века, чугунные решетки, дворики были великолепной декорацией. Мейсон от души был благодарен жителям города за то, что их сохранили хотя бы для туристов.

Кормили везде превосходно. Особенно великолепными были рыбные блюда. За неделю пребывания в Новом Орлеане он посетил, наверное, все рыбные ресторанчики города и пришел в неописуемый восторг от их кухни.

Это было какое‑то невообразимое сочетание французско–испанской и латиноамериканской, англо–саксонской, немецкой и еще Бог знает каких поварских школ. В результате чего, из совершенно заурядных тунцов, лососей и креветок они умудрялись приготавливать такую невероятную вкуснятину, что до сих пор Мейсон скучал по этой кухне.

Жизнь в Новом Орлеане протекала в спокойном ритме.

Именно тогда Мейсон понял, что такое настоящий классический джаз.

Только в Новом Орлеане его смутно донимала память иных мест, иных времен, навевая знакомое ощущение чего‑то вневременного. Именно тогда Мейсон понял, что это, наверно, и есть жизнь.

От этого города у него осталось много непреходящих впечатлений. И все разные.