Санта–Барбара II. Книга 1

Я должая оставить себе последнюю надежду увидеть ее там, в загробном мире». Он мысленно приказал себе отойти от края крыши, чтобы не возникало даже соблазна броситься вниз. Этот поступок не послужит ему оправданием ни в чьих глазах, не поможет я ему самому, а только добавит еще одну крупицу в общее море несчастий я горя. Если он считает себя мужчиной, настоящим мужчиной, ему нужно прогнать все эти нелепые мысли о самоубийстве и учиться жить снова. Да, ему будет нелегко, его ждут новые испытания и, наверняка, разочарования, неудачи… Однако все это — его путь.

Он должен избрать его и идти по нему уверенно и спокойно, не забывая в душе о том, что ему пришлось пережить.

Еще несколько показавшихся ему неимоверно длинными минут он стоял на крыше отеля, неподвижно глядя в небеса. Мейсон словно прощался с надеждой скоро увидеться с Мэри. Как ни странно, боль и горечь немного улеглись. Может быть здесь, на этом месте, осталась какая‑то частица души Мэри, которая вселилась в вето, Мейсона, и стала поддерживать его желание жить.

В конце концов Мейсону даже показалось, что он увидел где‑то далеко за темными, наплывавшими с океана тучами, лицо Мэри. Он встрепенулся и протер глаза — уж не показалось ли? Однако спустя мгновение он понял, что это его собственный образ Мэри, который теперь всегда будет стоять перед его глазами, куда бы он ни шел, где бы ни находился, о чем бы ни думал…

Если есть в этом мире справедливость, то все виновные в смерти Мэри рано или поздно понесут наказание — утешал он себя.

Пусть не он будет носителем миссии возмездия, пусть это возьмет на себя случай или провидение — как кому угодно это называть. Он, Мейсон, уже сделал все, на что был способен. Сейчас Мейсон, в отличие от того, что думал прежде, охотно допускал, что случайностей в этом мире не бывает, и что все подчиняется одному закону, одной силе. Вполне возможно, что это так.

Мейсон вдруг почувствовал себя невероятно уставшим. Его ноги подкосились и, чтобы не упасть, он сам уселся на крышу, обхватив руками колени.

Его трясло, словно в лихорадке, но душевная боль уже не была такой жгучей и невыносимой, как еще несколько минут назад.

Микроавтобус, в котором везли четырех мексиканцев, и где, спрятавшись в углу под старым одеялом, лежала, Иден, трясло на ухабах проселочной дороги. Она не знала, где они сейчас находятся, и от этого ее охватывал нараставший с каждой минутой страх. Она даже не догадывалась, где они сейчас и куда направляются.