Санта–Барбара II. Книга 1

Я теперь, ловле этого ты еще хочешь, чтобы я отказался от желания наказать его?

Эта отчаянная контратака Мейсона привела, как обычно говорят в таких случаях, к полной победе.

СиСи чувствовал себя посрамленным. Он не посмел даже поднять глаза, чтобы взглянуть в лицо сыну. А тот продолжал добивать противника в его окопах, бросая слова тяжелые, как обвинения в суде.

— Лучше не вмешивайся в мои дела. А то, наверняка, еще натворишь чего‑нибудь, что другие будут расхлебывать всю свою оставшуюся жизнь. В нашем случае, ты, вообще, не имеешь никакого морального права вмешиваться.

Ты изначально виновен. Сейчас должен предоставить право другим разобраться с твоими ошибками.

Высказав все, что думал, Мейсон двинулся к выходу. Но СиСи упрямо шагнул ему навстречу.

Когда Тиммонс после разговора с судьей вернулся в свой кабинет, Иден сидела на краешке его стола болтая ногой.

На лице ее было написано выражение такой скуки, что Тиммонсу невольно пришлось извиняться.

— Прости, Иден, — сказал он, смущенным голосом.

— Но этот разговор с судьей Хенсон я не мог отложить на другое время. Ты же видишь, как она была настойчива.

Иден грустно улыбнулась и взглянула на свои наручные часы.

— Да. Уже довольно поздно.

Окружной прокурор заискивающе улыбнулся.

— Я даже не заметил как день пролетел. Столько дел… Правда, в этом есть и одно положительное качество.

Иден вскинула голову.

— Какое же? — спросила она, поправляя рассыпавшиеся по плечам белокурые волосы.

Тиммонс соблазнительно улыбнулся.

— Наступило время ужина.

Иден философски заметила.

— Время летит быстро, когда все хорошо.

Тиммонс подхватил ее философское настроение.

— Время — понятие относительное. Оно может быть либо величайшим другом, либо величайшим врагом человека. Иден улыбнулась.

— С чего бы это ты, Кейт, стал так рассуждать? Ведь ты молод, у тебя вся жизнь впереди…

— У тебя тоже. Оно не более, чем просто эгоистическая мерка, индивидуальное представление. Всем кажется, что время безгранично. Но любой человек выделяет собственное время и меряет его на свой лад.

И все измеряют его по–разному. Мы убиваем время. Проводим его… У нас бывает уйма времени. У нас его совсем не бывает. Мы распоряжаемся временем. Оно царит над нами. Мы обгоняем его. Тратим. Отстаем от времени. Идем с ним в ногу. Теряем его и находим. В юности его торопят. Старые люди и влюбленные хотят его замедлить. Вот ты, Иден, сама чего хочешь от времени?

Она лукаво улыбнулась.

— Я хочу успеть влюбиться.