Санта–Барбара II. Книга 1

Подняв откатившуюся далеко от стола помаду, он задумчиво посмотрел на нее, а потом поднял глаза и изучающим взглядом уставился на губы Иден, словно пытаясь сравнить соответствие цвета помады, которая была в тюбике и на губах Иден.

Она замерла в ожидании, и Тиммонс, истолковав это по–своему, медленно поднял руку и притянул к себе голову Иден и, наклонившись, поцеловал ее в губы.

Что это был за поцелуй, она слишком хорошо знала. Ничего общего с тем, как целуются страстные молодые влюбленные. Нет, тут был поцелуй, чреватый опасностью, легкое прикосновение, сдержанное напоминание об уже освоенных глубинах, мимолетное прикосновение, говорящее о многом…

Она не ожидала ничего другого.

Если бы Иден сейчас находилась в других обстоятельствах, она бы возможно не позволила бы Тиммонсу такой вольности. Однако, поскольку ее интересовало совершенно иное — а именно то, что сейчас лежало возле ноги окружного прокурора — она пошла на этот шаг.

Пока Тиммонс закрыв глаза целовал ее, она осторожно подняла с пола бумажку и зажала ее в кулаке.

Ветер с океана усиливался. Его резкие порывы раскачивали плохо установленные на рекламном щите гигантские буквы. Теперь лишь тонкие растяжки удерживали их от падения.

Мэри рыдала не успевая вытирать слезы носовым платком.

Джулия бросилась к ней и обняла за плечи.

— Прости меня, Мэри! Прости… Я очень виновата перед тобой. Я хотела помочь.

Но Мэри в истерике закричала.

— Вы все пытаетесь мне помочь. Все… И ты… И Мейсон… И Марк… Все знают, что нужно Мэри! Вы думаете, что вы правы? Нет, вы ошибаетесь.

Только я знаю, что мне нужно! Мне нужно думать о ребенке. Я не могу убежать. Я не могу позволить кому‑то другому думать за меня.

Марк пытаясь успокоить Мэри взял ее за плечо.

— Не надо так нервничать. Никто не пытается думать за тебя.

Мэри резко оттолкнула его.

— Не надо, Марк. Не трогай меня, я говорю серьезно. Если будет надо, я проживу с ребенком одна. Мне никто не нужен!

Она была крайне возбуждена и не скрывала этого.

Руки ее дрожали, из глаз градом сыпались слезы. Она выкрикивала слова, которые тонули в шуме ветра и скрипе раскачивающихся стальных конструкций.

— Но что ты намерена делать? — спросила ее Джулия. — Как ты собираешься поступать дальше?

— Я хочу быть счастливой! И больше ничего! — воскликнула она. — Я хочу построить для своего ребенка такой мир, где он будет любим и спокоен. И будет доверять людям.