Работать невозможно. Чтобы пройти в кухню, надо назвать пароль.
— Я не знаю пароль.
— На букву Ч, это есть у нас в доме.
— Часы (неа). Чай (иже с ним чашки, чайник, все не то). Чемодан, Чубчик, портрет Чайковского. Чих, исполненный Машей, микробы по-прежнему в квартире — не подходят. Двадцать минут Ляля уговаривает не сдаваться, подумать. Потом торжественно:
— Это Чувства!
На выставке бассет-хаундов мне бы дали приз за самый собачий взгляд.
— Ты, отец, чего-то грустный, — говорят дети, прыгая по кровати.
С треском вылетает фанерное дно. Батутистки проваливаются. Им страшно весело. Убийство мебели они считают лучшей шуткой дня. Остаток вечера пишут сочинение «Как я собираюсь провести субботу, ничего при этом не разрушив». По надутым щекам видно, насколько разное у нас чувство юмора. У меня, например, вместо него черная дыра.
На следующий день мне неловко. Огромное жестокое сочинение за какую-то старую кровать, где было мое сердце! Вот тут и пригождаются блины, источник мира и взаимопонимания.
Я искал, чем бы их заменить. Один сайт посоветовал говядину с кокосовым молоком. Следует добавить чили, имбирь и куркуму. Подавая на стол, посыпать кунжутом. Подозрительный рецепт. Другой сайт начинает вроде бы по-людски: «Очистить помидоры от кожицы…» Но потом срывается в бред: «Залейте жареный плантин соусом из кассавы»."
"Что хорошо в блинах — их сигнатура понятна без словаря. Если для кого они не праздник, тот пусть не смеет жаловаться ни на что. Еще я прекрасно варю кашу.
Одновременно с блинами, чтобы молоко не пропало. Левой рукой держу кастрюлю, правой мешаю, в остальных руках сковорода, черпак и тесто. Еще несколько рук свеже-обожжены, заживают в сторонке. Вообще, кухня — моя родная стихия. По липким пятнам на домашнем халате любой может догадаться, кто у нас лучший в мире кулинар.
Обидно бывает, когда готовишь, выкладываешься, а они не хотят есть. Я задаю ряд наводящих вопросов. Намекаю, что в блинах четыре желтка, это очень вкусно.
Дети отвечают, что рады, желтки мне полезны.
Тогда говорю, что блины похожи на карты морей. Пятна на них неявно овальной формы, с архипелагами и проливами. Можно залить сметаной остров Хонсю и слопать вместе с населением. Или нанести стрелки и цифры, получится символ текущего времени, как на картинах одного сумасшедшего каталонца.
Раньше к нам ходила няня-самобранка, за пятьдесят латов в месяц плюс транспорт. Она из пустоты доставала борщ, салат и котлетки.
