И говорит, не оборачиваясь:
— Севастьян, у меня от ваших взглядов ожоги будут на обратной стороне колена. Вы не знаете, кстати, для этого места есть отдельное название?..
В девять утра прикатило такси. Я слышал, как грохотал по ступеням ее чемодан. Вышел помочь — она разрешила донести до багажника. Показалось, уже не сердится. Потянулся, чтобы обнять — выскользнула. Сказала:
— Обойдемся без сантиментов. Будешь у нас в Американщине, пожалуйста, не звони. Будь счастлив.
И уехала.
В десять утра позвонил мой литературный агент Иванов.
Он же Катин муж. «Уже нажаловалась», — подумал я. Объясняться не хотелось, но не снять трубку я не мог. Он ничего такого, вел себя тихо. Говорил бодро, даже приветливо. Сказал, что в Риге и хочет встретиться. И сейчас подъедет, если можно. Конечно, теперь можно.
Наводить порядок не было сил. Пусть видит правду. Я лег на диван, стал грустить.
Снова перезвонил Иванов. Спросил, где я.
— Я дома.
— Тогда открой дверь, у тебя звонок не работает. И, кстати, мог бы траву выкосить.
Я пошел открывать. Какая трава, непонятно. Нет у нас никакой травы. Все плиткой заложено. Не в палисадник же он залез. Открыл дверь — никого. Звоню, спрашиваю:
— А ты где?
Иванов говорит:
— Перед дверью.
— Я тоже перед дверью.
— Но тебя нет.
— И тебя нет.
— Странно.
— Согласен.
— А у тебя дверь какого цвета?
— Синяя.
— А у меня красная.
— Кто-то двери перепутал, как я погляжу.
— Уж, конечно, не я, — говорит Иванов.
— Саша, мне не до шуток. Я не мог напутать. Я стою на пороге твоего дома.
Жил в нем все лето. Если честно, не один.
— Ну и ладно. Это вообще не важно, хоть с крокодилом живи, только открой, мне бы до туалета добежать.
— Я знаю, ты хочешь поговорить. И ты прав, лучше глаза в глаза. И все же признаюсь сейчас, первым, хоть уже и поздно. Я жил здесь с твоей женой. Хоть правильней, с точки зрения морали, было бы жить с крокодилом. Она не уехала в Америку. Она врала тебе в скайпе.
— Аня?
— Катя. Твоя бывшая. Она находилась здесь все лето. Между нами ничего не было.
Просто соседи.
— Ты бредишь. Или зарос в сюжете. Ох, эти творческие люди… Слушай, писать хочу, сейчас лопну. У меня нет жены Кати. И не было. По крайней мере, я б запомнил. Что вообще творится? Какой у тебя адрес?
Я сел на ступеньку.
— Променадес, пять."
"— Это адрес всего поселка. А номер дома какой?
— Квартал семь, литера «Н»… как в слове «непонятно».
— Понятно. Не знаю, как тебе удалось, но все лето ты жил с чужой Катей. В чужом доме.
