Сбежавшая королева

Я надавил сильнее, и она испустила слабый вздох. Одна ее рука опустилась на мою. В своем глубоком сне она безуспешно пыталась вырваться из моей хватки.

Ее голова поворачивалась из стороны в сторону, но София не просыпалась. Я мог бы задушить ее прямо сейчас, и она бы даже не сопротивлялась. Ее жизнь была в моих руках. Я мог бы исправить этот странный поворот судьбы, оставить ее тело в постели и постараться забыть о том, что, в конце концов, она предала меня.

Она не умерла, а только позволила мне думать так.

Моя маленькая ласточка все-таки выпорхнула из клетки. Она освободилась и больше не оглядывалась назад. Я и не подозревал, что она хотела оставить и меня.

София ахнула. Ее рука вцепилась в мое запястье, и я отпустил ее. Она сделала глубокий вдох в свои измученные легкие и повернулась на бок. Королева бала спала крепким сном. Я мог предположить, что в последнее время она плохо спала. Наши игры выматывали её.

София почти не шевелилась, пока я ее связывал. Когда несколько минут спустя она проснулась от того, что я ущипнул ее за сосок, было уже слишком поздно.

Она рывком переключилась в режим бодрствования, но затихла, как только почувствовала, что ее запястья и лодыжки стянуты.

Ее глаза бешено метались, но она не могла пошевелиться настолько, чтобы повернуть голову. Тугая веревка, обмотанная вокруг конечностей препятствовала этому. Я встал коленями на кровать позади нее, вне поля ее зрения, и оседлал ее бедра, а руками обхватил ее затылок, держа наготове кляп.

Оценив ситуацию, она издала стон возмущения и заерзала. Я мог бы всю ночь наблюдать, как ее округлая попка соблазнительно извивается на простынях, но у нас не было на это времени.

Ее борьба продолжалась больше минуты, София становилась все более взволнованной и, наконец, я громко цокнул.

— Достаточно, София. Ты же не хочешь утомить себя. Тебе понадобится энергия, королева бала.

Она затихла при звуке моего голоса. Я слез с нее и медленно отошел туда, где она не могла меня видеть.

— Сегодня, моя маленькая ласточка, мы начинаем нашу игру.

Я обошел вокруг нее и присел. Ее лицо оказалось в поле моего зрения. Приоткрытый рот выглядел восхитительно. Наконец, впервые за семь лет, наши взгляды встретились.

Это было все равно что прикоснуться рукой к оголенному проводу. Ее темные глаза расширились, в них отразилась паника и удивление. Я был рад увидеть в них и чувство вины.

Из одного глаза покатилась длинная дорожка слез.