Сбежавшая королева

Для той, кто учился в Нью-Йорке, местная система казалась слишком запутанной.

Я глубоко вздохнула, попыталась унять нервное постукивание ногой и стала ждать.

Впереди меня через парковку шла девушка. Толпа уже поредела, но она, судя по всему, отвлеклась, затерявшись в учебнике по биологии. Лиллиан Уильямс. В одном ухе у нее болтался проводной наушник, и она не обращала внимания на окружающий мир.

Высокий парень догнал её и, склонившись над ее плечом, выдернул наушник. Лили остановилась и обернулась в поисках того, кто лишил ее музыки.

Она приподняла подбородок, потом еще выше. Кейден уставился на Лили, словно был не в силах отвести от неё взгляд.

Позади меня раздался гудок, и Кейден поднял голову. Он окинул меня взглядом, явно решив, что это я подала ему сигнал, а затем зашагал прочь.

Сквозь приоткрытое окно до меня донесся звук колокольчика.

Проклятье. Я опоздала.

Я поспешила на первый урок, чувствуя себя рассеянной и параноидальной. Когда у меня выдался свободный период, я села за свой стол и покрутила телефон в руке.

Нужно было позвонить Анджело и все ему рассказать. По крайней мере, так кто-то будет знать, что произошло, если я исчезну.

Я не могла преодолеть свое нежелание. Что, если Николай навредит ему? Похоже, нет таких границ, которые он не переступил бы сейчас. Я не могла рисковать.

Лео. Мысль о моей тайне не давала мне покоя. Произошли ли в Николае непоправимые изменения, которые несли угрозу для окружающих? Для его собственного сына? Я грызла ногти – привычка, от которой, как мне казалось, я давно избавилась, но вот пожалуйста.

Пока я смотрела на телефон, он издал короткий звук в моей руке. Пришло сообщение с неизвестного номера.

Я выронила телефон, как будто он меня укусил. Быстро оглядела комнату. Спрятаться было негде. Николай не мог быть здесь. Он просто издевался надо мной. Дрожащими пальцами я подняла мобильный.

Он ответил почти сразу.

Я с трудом сглотнула. Он был прав. Я бы не стала привлекать копов.

Я даже не могла рассказать брату, если только не хотела, чтобы отец узнал об этом, и тогда жизнь Лео оказалась бы в опасности.

Вопрос возник прежде, чем я успела обдумать его. Он еще некоторое время печатал, прежде чем всплыло окошко с ответом.

Это откровение избавило меня от тяжести на сердце. О том, как погано, что мне вообще пришлось задать этот вопрос отцу своего ребенка и единственному мужчине, которого я когда-либо любила, я даже думать не хотела.