Сбежавшая невеста для Грозного (СИ)

.

- Посмотри на меня! - приказывает он.

Вздрагиваю. И послушно распахиваю глаза.

В его темно-серых радужках привычная ледяная холодность плавится, вспыхивает и превращается в кипящий гнев.

Его отблески играют в бездонном омуте зрачка.

И есть в этих глазах напротив что-то еще. То, что притягивает, манит, хоть и пугает до дрожи.

Не могу пошевелиться.

Сердце гулко и часто бьется в груди. Кровь толчками разносится по сосудам.

Сглатываю еще раз и почему-то перевожу взгляд на его губы. Полные чувственные сейчас они сжаты в упрямую тонкую линию.

Неосознанно облизываюсь.

Зрачок напротив вспыхивает. Грозный опасно щурится и резко выдыхает.

Низ живота неожиданно вспыхивает, а в промежности становится нестерпимо горячо. Словно, словно...

Я не могу найти слов, чтобы объяснить, на что это похоже. Потому что ничего подобного со мной раньше не происходило.

Я попала. Это точно.

Грозный реально на грани. За которой прячется совершенно другой человек.

Сжимаюсь на сиденье.

Мне резко расхотелось гулять и злить его еще больше.

Он медленно отодвигается, не отпуская моего взгляда.

Дверца захлопывается, отрезая мне путь на свободу.

Но я уже никуда не собираюсь.

Сижу, сжимая ремень безопасности.

Свободную руку кладу на живот и осторожно поглаживаю.

Внутри все еще тлеет неожиданно вспыхнувшее пламя.

Надо бежать! - пульсирует в голове.

Ничем хорошим эта поездка не закончится.

Или он меня убьет, или...

Грозный с грохотом захлопывает капот. Садиться за руль и пытается завести тачку.

Она заводится не с первого раза.

- Блядь, - рычит сквозь сжатые зубы мужчина.

А я просто замираю на сиденье.

Даже посмотреть в его сторону боюсь.

Наконец, очень медленно машина начинает катиться.

Отворачиваюсь к окну. Замечаю в зеркале заднего вида черный густой дым позади.

- Может, она у тебя масло жрет? - говорю первое, что приходит в голову.

В ответ мне раздаётся очередное утробное рычание и яростное сопение.

Опускаю голову ниже и больше не говорю ни слова.

Поездка превращается в форменный ад.

Кондей не справляется.

Двигатель ревет словно раненный дикий зверь. А машина почти не едет.

Скорость не больше сорока километров в час. Нас обгоняют даже старенькие жигули и груженные картошкой фуры.

Грозный до побелевших костяшек сжимает руками руль.

- Может, ты позвонишь кому-нибудь и нас заберут? - наконец, решаюсь на вопрос, который мучает меня уже полчаса.

Я хотела, чтобы машина встала и стояла колом.