А я продолжаю беспокоиться о нем!
- Я все Илье расскажу, когда он вернется, - стреляю ему вслед угрожающе.
Алик тормозит, разворачивается на все сто восемьдесят и в два шага оказывается рядом со мной. Нависает, разглядывая меня свысока.
- Маленькая ябеда, - выдыхает мне в лоб, заставляя выпавшие из хвоста кудряшки взлететь. - Не боишься, что накажу?
- Альберт Ильич, бросьте ваши шуточки, - складываю руки на груди. - Ненормально возвращаться домой посреди ночи с синяками. Вы же серьезный человек, - отчитываю важно.
Своим тоном провожу границу между нами. Но Туманов разрушает ее одним махом. Нападает без предупреждения.
Подхватывает меня под бедра и усаживает на тумбочку, предварительно смахнув лампу. Она разбивается, свет гаснет, погружая во тьму укромный уголок, где я попала в плен.
- Слушай внимательно, беда, - произносит строго, но хрипло. – Или ты прекращаешь мне «выкать», или… - осекается намеренно.
Ждет моей реакции, изучает в полумраке мимику. И размышляет, как поступить со мной.
Видимо, выбирает обещанное наказание. Судя по напряженному выражению лица, как можно изощреннее. Наконец, Алик принимает какое-то решение.
Чувствую, как горячие ладони ползут по моим бедрам вверх, обнимают меня за поясницу, надавливают так, что я скольжу по деревянной поверхности и впечатываюсь в Альберта.
- Или? – пискнув, сглатываю тяжело. Цепляюсь руками за мощные плечи, чтобы не упасть с края тумбы.
- Ну, раз ты выбираешь второе «или»… - улыбается загадочно и наклоняется к моим губам.
– Не жалуйся потом, сама виновата…
Беспомощно хватаю ртом воздух, округляю глаза, но не от страха, а в предвкушении. Ловлю рваное дыхание Алика и жду поцелуя. Представляю, каким он будет на этот раз. Аккуратным и нежным или жадным и глубоким? Кажется, я согласна на любой. Лишь бы муж наконец коснулся меня. Но он минует мои полураспахнутые губы – и прижимается к вспыхнувшей щеке. Щекочет кожу горячим воздухом и царапает щетиной.
- На каждое твое «вы» я буду целовать тебя, - нашептывает угрожающе, но ни капли не пугает меня.
– Все ниже, - обхватывает губами мочку уха, втягивает осторожно. И из моей груди вырывается предательский стон, тело покрывается микроскопическими иголками, а глаза прикрываются от нахлынувших чувств.
Крепче стискиваю колени на мощной мужской талии, чтобы не упасть, и стараюсь не думать о том, в какой откровенной позе оказалась. Не вникать, что упирается в мой живот.
