Алик пользуется паузой, чтобы дальше терзать запеканку. От нее живого места уже не осталось! Некогда ровная и золотистая, сейчас она выглядит как разрушенный муравейник.
Божечки, да мой муж как из голодного края! Кажется, проглотит все вместе с тарелкой, а потом на меня накинется.
- Я кофе сделаю, - подскакиваю. И сбегаю от жадного черного взора, такого же прожорливого, как и его обладатель.
Вцепившись пальцами в столешницу, пытаюсь перевести дыхание. Но легкие не слушаются. Обращаются в камень.
- Воздержись от резких движений, невезучая, - доносится ехидный голос за спиной, а следом поясницу окутывает жаром.
– Давай я сам.
Слегка отталкивает, аккуратно, чтобы не испачкать. Моет руки – и только потом приближается к плите.
- Альберт Ил… - начинаю я и испуганно осекаюсь под довольным, победным взглядом. – Алик, - выдыхаю с сиплым стоном.
Отступаю, упираясь в дверцу кухонного шкафа, и послушно опускаю руки вдоль тела. Чему быть того не миновать. Особенно, если каждая клеточка меня жаждет этого.
Откликаюсь на близость мужского тела.
На лихорадочное дыхание на щеке. На прикосновение горячих ладоней к талии. Прикрываю глаза, когда руки Алика скользят вниз к бедрам, задирают халат, щекочут пальцами обнаженную кожу, забираются под короткие шортики. Меня никто не трогал настолько откровенно. Властно. По-хозяйски.
Ощущаю соль на губах. Так много, что аж пить хочется. Но выпивают меня. До дна.
И все-таки… У моего мужа проблемы с рецепторами? Или тоже влюбился?
Я пересаливаю, он не чувствует. Сумасшедшая пара…
Стоп, Лера! Что значит «тоже»?
- За что? – воспользовавшись перерывом, тихонько уточняю.
- Я же исправилась! – бурчу возмущенно. – Алик! – повторяю громче, когда он сжимает мою попку под халатом.
Только бы в кухню никто не ворвался! Хотя время позднее. Не должно посторонних быть в доме…
Мамочки, да о чем я думаю? Вместо того чтобы позвать на помощь, я мечтаю, чтобы нас не прервали!
- За запинку, - лукаво улыбается коварный соблазнитель.
Его будто подменили сегодня. И такому милому мужу я не в силах противостоять.
Растекаюсь, как мягкое мороженое в духовке. Еще один поцелуй – и вовсе испарюсь.
И вдруг… Мои губы опять оказываются в плену.
- А сейчас я вообще молчала! – чуть не вскрикиваю, однако сама обнимаю нахала.
- Для профилактики, - легкий чмок касается лба.
Наконец, Алик отстраняется. Но это не спасает меня. Из мороженого превращаюсь в сладкий пар. Ни одной мысли в голове не остается. Все выветривается. Вместо мозга – ванильное желе.
