- Да что ты говоришь такое? Я ведь контракт брачный подписала, что мне сотрудница ЗАГСа от тебя принесла, - бросаю с обидой. - Не спорила, ведь тебе полностью доверяю. На все согласна, а ты… - всхлипываю, не выдержав.
- К-какой контракт? – заикаясь, дергает себя за галстук.
И делает резкий выпад в мою сторону. Не успеваю отскочить, как он хватает меня за плечи.
Рывок – и меня встряхивает так, что одна из заколок слетает, освобождая тяжелую от лака смоляную прядь, которая падает на лицо. Сдуваю ее, но она, чуть поднявшись, тут же возвращается.
- Ты что натворила? – тонкие пальцы так грубо в кожу впиваются, что синяки наверняка оставят. Любимое лицо искажено гневом. Первобытным и неконтролируемым.
- Мамочки, - пищу я и зажмуриваюсь.
Мысленно отсчитываю последние секунды моей жизни. Павел страшен в ярости. И меня не пожалеет.
- Руки убери, щенок, от моей жены, - бьет откуда-то сверху, будто раскат грома.
Хватка тут же ослабевает, а следом грубые руки и вовсе исчезают с моего тела.
Но гнетущее чувство надвигающейся опасности становится лишь сильнее.
Воздух вокруг наэлектризован, словно грядет гроза.
Широко распахиваю глаза и выглядываю из-за спины Павла на мощную фигуру в костюме, что перекрыла дверной проем.
Незнакомый темноволосый мужчина пристально изучает нас.
Поза расслабленная, несмотря на неоднозначную ситуацию, руки в карманах брюк. Пиджак расстегнут, как и верхние пуговицы рубашки. Никаких галстуков или бабочек. Этот человек не привык ограничивать свою свободу и ценит комфорт.
- Законной жены, - уточняет он с явным недовольством в тоне.
Медленно окидывает меня непроницаемым взглядом, а в глазах будто густая нефть переливается. Осматривает приталенное свадебное платье, задерживается на корсете, вынудив меня инстинктивно обхватить себя руками. Скользит по ключицам и шее, на которой сбилась тонкая цепочка с круглой подвеской.
Останавливается на моем растерянном лице и замирает, обращаясь в каменную глыбу.
– Мда уж, - прямой ровный нос морщится, а глаза сужаются с пренебрежением.
- Тебе восемнадцать хоть есть? Или по залету? – кивает на Павлика. Кривится сильнее.
На себя бы посмотрел, старик! Хотя, справедливости ради, он довольно неплохо выглядит для своих… сколько лет я ему насчитала? Тридцать четыре?
Божечки!
Подтянутый, высокий, одет с благородным лоском, мужчина выигрывает рядом с худым Павликом. Но не становится при этом менее грозным и устрашающим. Наоборот."
"- Нет, я ее и не трогал даже, - открещивается от меня жених.
