Носик морщит и смотрит на меня с прищуром. – С чего ты взяла подобную глупость? – непринужденно усмехаюсь, а сама руку за спину прячу и пальцы крестиком складываю.
Это ложь во спасение! Спасение меня несчастной. Аленушка оказалась не такой милой, как образ на моей любимой шоколадке. Сложно сказать, от кого опасность большая исходит: от ее брата-бандюгана, или от… нее самой.
Бежать от обоих!
- Ты вещи вон собрала, - пальчиком на рюкзак показывает. – Это же из-за меня? – в глазах загораются искорки вины и страха.
Но всего лишь на секунду. - Алик тебя никуда не отпустит! – с угрозой выпаливает маленькая бандитка.
Она будто насквозь меня видит и знает, на что давить. Ведь ситуация именно так и складывается. Не отпустит меня Туманов. А когда штамп, связывающий нас, увидит, то вообще за решетку посадит.
- Я просто порядок наводила, - пожимаю плечами расслабленно, хотя внутри все в тугой морской узел завязывается.
- Ты в платье, - малышка сканирует меня с головы до ног.
- Так у меня вся одежда пострадала сегодня! – укоризненно произношу.
- Мне даже спать не в чем.
Насчет последнего – я лгу. Ночнушка где-то лежит на дне рюкзака. Но дело до нее не дошло – так я и уснула в мокром белье. Хорошо, летняя жара через открытое окно проникла и всю меня высушила. Иначе я бы еще и заболела.
Чихаю внезапно, будто организм насмехается надо мной!
- Новая одежда нужна? – девочка пальчиком подбородок подпирает. – Алик купит, я ему скажу, - находит решение мгновенно, но я отрицательно головой качаю.
– Останься? Пожалуйста, - губки надувает.
Аленка выглядит искренней при этом. И расстроенной. Неужели правда переживает и не хочет со мной расставаться?"
"Почти сдаюсь, ощущая тепло в груди и зарождающуюся привязанность к чужому ребенку, но вдруг перед глазами возникает образ Альберта. Как черт из табакерки. И все портит!
Нет, оставаться никак нельзя.
Бедная малышка. Опять одна останется. Или с какой-нибудь няней, которой охранники интереснее, чем подопечная!
- Я никуда не уезжаю, - повторяю вновь.
И ненавижу себя за то, что лгу ребенку.
Пару минут мы обе молчим. Аленка изучает мое лицо, а я мысленно прощаюсь с ней. Неоднозначные чувства в моей душе устроили войну. Одна часть меня хочет остаться и попробовать перевоспитать подопечную. Помочь ей, ведь неспроста она такая колючка. Но другая – боится мужа. И страх перевешивает.
- Так кушать мне сделаешь? – расплывается малышка в сладкой улыбке. Чересчур приторной.
