Она работает всегда безотказно, только в присутствии Альберта сбоит. Муж пугает меня и смущает, и я начинаю вести себя панически.
- Ничего не успеваю, - вновь жалуется Оксана.
- А кому второй кофе? – свожу брови, изучая взглядом турку. Опасная идея проникает в измученный мыслями мозг.
- Альберту Ильичу, - подтверждает мои догадки женщина.
И я понимаю, что это мой шанс. Один из сотни. Нельзя его упустить.
- Я сама налью и отнесу! – вызываюсь помочь, преследуя свои цели. – А вы за Аленкой присмотрите, - поднимаю турку, из которой валит пар.
Хмурюсь. Подумав, тянусь к графину с холодной водой.
- Я быстро вернусь, и мы позавтракаем вместе, Рапунцель, - успокаиваю насупившуюся малышку. И себя заодно.
Если выживу, то вернусь…
* * *Валерия
- Лерочка расстроилась, ты был груб с ней, - доносится женский голос из кабинета, и я замираю под дверью.
В первую секунду мне кажется, что речь идет обо мне, но я тут же головой встряхиваю, отгоняя глупые мысли. Напоминаю себе, что Валерий в этом доме две. Важная стерва и я, ее тень и замена в паспорте Альберта.
- Лерочка, - выплевывает Туманов так пренебрежительно, что невольно плечами передергиваю. Не хотелось бы, чтобы он ко мне подобным тоном обращался. – Она сама придумала проблему и на нее же обиделась. Отойдет, - заключает равнодушно.
От его голоса мне холодно становится, несмотря на летнюю жару. Морозные мурашки прокладывают дорожку вдоль позвоночника, а потом паутиной расходятся по всему телу. Крепче сжимаю поднос с чашкой кофе в моих руках.
- Ты несправедлив к ней, Алик, она так переживает из-за сорвавшейся свадьбы, - продолжает уговаривать его женщина, а я аккуратно толкаю дверь и заглядываю через щель. Со спины узнаю Майю, маму Альберта.
И скрываюсь за углом, когда Туманов, будто почувствовав меня, отвлекается от бумаг на столе и вскидывает голову.
- Переживет, - летит в ответ ледяной стрелой. – У меня без нее дел куча. Отец весь город на уши поднял, связи подключил, - бросает невзначай, а я с дрожью вспоминаю старшего Туманова и его пронизывающий насквозь сине-зеленый взгляд.
- Некогда еще сопли Лере подтирать. Взрослая уже, сама должна ситуацию понимать. Поговорим, когда истерику прекратит. Не выношу подобного."
"Каждое слово звучит как боксерский удар по груше. И я морщусь инстинктивно, будто и меня задеть может. Если рассудить, то ведь Альберт мало того, что по-хамски выгнал свою «Лерочку» из комнаты, так еще и целовал меня. По-настоящему! И вполне заслуживает упрека от нее.
