Что железный Альберт все равно не послушает меня и ничего не поймет.
Но тело подлетает, будто больше не принадлежит мне, а ноги несут меня к черствому, суровому мужу. Мало мне приключений на сегодня?
- Держи дистанцию, - грозно бросает Туманов, даже не обернувшись. Словно каждой клеточкой меня чувствует. – А к кофе вообще не прикасайся, - произносит еще строже.
Поздно. Я не слушаюсь. Приближаюсь стремительно, становлюсь рядом с Альбертом. Практически вплотную, прижимаясь своим плечом к его. Касаюсь пальцами тыльной стороны его ладони, и он крепче сжимает ручку кружки.
Держит кофе на весу, стараясь не расплескать.
- Леся, - рычит предупреждающе. Хмуро поворачивается ко мне и очень медленно опускает чашку. Толкает ее как можно дальше от себя. А сам глаз от меня не отводит.
- Кхм, - смущенно улыбаюсь, проследив за его осторожными действиями. – Останься с нами, - поперхнувшись, исправляюсь: - С Аленкой. Хотя бы на пять минуточек, - прошу еле слышно, чтобы малышка не распознала.
Осмелев, беру Альберта за руку, чуть сжимаю, будто не хочу отпускать.
Но он напрягается сильнее и становится злым. Только сейчас понимаю, что наши лица напротив. Близко до неприличия.
- Зачем? – изгибает бровь.
Чурбан бесчувственный! С трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть и не закатить глаза. Ради Аленки терплю заторможенного Туманова.
- Она скучает и чувствует себя одинокой, - лепечу тихо, но на эмоциях.
Во рту сухо, как в сорокаградусную жару, в горле застревает ком. И я машинально тянусь к чашке Туманова, нагло делаю глоток, обжигаю губы – и возвращаю ее на место недовольно.
Кто летом кипяток пьет?
- Аккуратнее, - беспокойно отзывается Альберт. Поднимает свободную руку, почти касается пальцем моих губ, но косится на Аленку. Малышка полностью занята конфетами и не обращает на нас внимания. Или делает вид… Но ладонь от моего лица Туманов все-таки убирает.
- Вы все какие-то… - продолжаю, подбирая слово, - разрозненные.
- Чего? – морщится Альберт, и его черный взгляд снисходительно скользит по мне. А потом цепляется за отпитый кофе.
Прищуривается.
Туманов брезгует? Ну, значит, останется сегодня без утренней дозы кофеина."
"- Того, - фыркнув в его лицо, отпускаю грубую ладонь, которую держала до этого момента. Бесполезно с упертым Тумановым разговаривать. Сухарь! Бородинский! – Алена поэтому и бунтует, - предпринимаю последнюю попытку достучаться до каменной глыбы. – Пытается привлечь ваше внимание. Ей семья нужна, а не няньки, - последней фразой, кажется, попадаю в цель.
