Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Вопрос в том, как он говорил!

— Я был уверен, что говорю с офицером! Причем с грамотным офицером. Есть, знаешь ли, словесные обороты и формулировки, по которым можно узнать в собеседнике образованного человека.

— Ты же знаешь, мы подобрали двоих пленных. Один был уже почти труп, и мы его отдали ребятам из СС. Они утащили его куда-то к себе. Второго же удалось разговорить. Он тоже был ранен, но отвечать на вопросы мог.

— И что же он рассказал интересного?

— Вилли, мы знаем друг друга уже не первый год, ведь так?

— Достаточно давно.

— Ну ты же помнишь, мы всегда помогали друг другу.

— Генрих, я ничего не забыл. Если ты именно это имеешь в виду. Я помню, чем тебе обязан.

— Ну, какие счеты между старыми друзьями?

— Ближе к делу, Генрих.

— Хорошо. Так вот, пленный показал, что дот штурмовали штрафники.

— Я помню, ты об этом писал в рапорте.

— Да. А вот о том, что командовал ими такой же штрафник, да еще и рядовой.

— Хм… Старику это не понравится.

— Ты правильно меня понимаешь, Вилли.

— К сожалению, наш пленный был очень слаб. Вскоре после пленения он умер.

— Мы так и не успели его толком допросить.

— А вот второй. Его забрали СС, и я не знаю, где он.

— Это можно выяснить.

— Мне почему-то кажется, что он был в еще более плохом состоянии. Навряд ли он мог выдержать долгую дорогу.

— Думаю, что твои предположения верны. Я перезвоню тебе через пару дней.

— И заезжай в гости. Друзья прислали мне из Франции отличный коньяк!

— Коммутатор? Группу С 9.

— У телефона унтерштурмфюрер Майнике! Слушаю вас!

— Хайль Гитлер, унтерштурмфюрер! Это гауптман Ранке.

— Хайль Гитлер, герр гауптман!

— Мне нужен гауптштурмфюрер Горн.

— Одну минутку, герр гауптман, я переключу вас на него.

— Ранке? Случилось что-то особенное? В штабе появился медведь? Вы вспомнили старика Горна!

— Не прибедняйтесь, Аксель! Хотел бы я быть таким стариком! У меня в штабе у машинисток даже шейные позвонки трещат, так они выкручивают голову, чтобы еще раз на вас посмотреть!

— Эх, Вилли, Вилли! Вы такой же неисправимый льстец! Я понимаю, почему генерал вас держит при себе.

— Подобных напоминающих и без меня вполне достаточно. Я его рабочая лошадь, увы, Аксель, но это так!

— И чем же он вас нагрузил на этот раз, если вы вдруг вспомнили о нашем существовании?

— Рутина, все как всегда.