Сборник "Игрок"

— Нечестно… — зло прошептала я, в отчаянии оглядываясь в поисках выхода. — Черт! Как же это нечестно! Ас, вы не должны этого делать!

— Это наш долг, Гайдэ, — слабо улыбнулся Гор, даже не повернув головы. — И он, поверь, того стоит — хотя бы раз в жизни послужить тому, кто этого действительно достоин.

Я сжала кулаки и решительно шагнула вперед.

— Гайдэ! — Меня властно цапнули за штанину и заставили остановиться. — Нет. Не вмешивайся. Твое время еще не пришло.

Я в полнейшем изумлении обернулась на Лина, впервые рискнувшего пойти против моей воли, и оторопела: маленький шейри смотрел поразительно твердо, спокойно и с такой несвойственной ему серьезностью, что у меня что-то нехорошо сжалось в груди.

— Еще не твое время, — тихо повторил он.

А потом вздохнул и начал стремительно меняться.

Если бы я могла, я бы отступила от угрожающе быстро растущего демона, в котором уже никто не признал бы недавнего пушистого зверька. А может, не отступила бы, а с позорным визгом отпрянула, если бы не потеряла дар речи.

Да и отступать, увы, было некуда: у меня за спиной стояли непоколебимые Тени и создаваемый их совместными усилиями купол. За ним — эары, взбешенный и смертельно оскорбленный Эа, враждебный Лес.

А Лин менялся все быстрее и быстрее. Буквально за секунду он вырос мне сперва до пояса, потом достиг подбородка, затем поднялся на задние лапы, ставшие толще раз в пять, и буквально накрыл густой тенью. Он остался по-прежнему в зверином облике, у него все еще была одна голова, длинный хвост и четыре мощные лапы.

Он сохранил свою черную шерсть, которая в какие-то жалкие мгновения стала вдвое короче и гуще, однако это больше не был мой вечно сомневающийся кот.

Теперь это было что-то огромное, массивное, твердое, как скала. Что-то совершенно невообразимое, топорщащее во все стороны проступившие из-под шерсти шипы — в основном на загривке и тугих, будто бы бронированных изнутри боках. Что-то, чему я пока не придумала названия, имеющее плоскую треугольную, почти что змеиную, голову с крупными желтыми глазами, занимающими чуть ли не половину жутковато изменившейся морды.

Гибкое кошачье тело, больше подошедшее бы мифическому сфинксу. Широкая пасть с множеством длинных, жутковато изогнутых клыков и леденящий душу голос, от которого сердце само собой трусливо сбежало в пятки. И это не считая длинного, гибкого, как хлыст, хвоста, на кончике которого расцвела устрашающих размеров шипастая булава.