Сбылась мечта бегемота

Она одернула кофточку, расправила плечи, выпятила бюст и – внезапно услышала вкрадчивый, мурлыкающий голос Ляли:

– Вы хотите сделать заказ?

– Да, – согласился мачо и сел к столу Ольги Сергеевны."

"Тоня чуть не задохнулась от негодования. Это как понимать? Они же договорились о разделении заказчиков! Молодые – к ней, постарше – к Мамонтовой. Ольга тем временем начала заполнять анкету клиента. Вписала паспортные данные и принялась задавать вопросы, которых никогда в анкете не было:

– Вы женаты? Каков состав семьи?

– Штампа в паспорте не имею, детьми пока не обзавелся.

– Для многодетных у нас скидка, – выкрутилась Ольга Сергеевна. А дальше спросила совсем уж глупость: – У вас есть старший брат-близнец?

Иван опешил:

– Старший брат-близнец? Я всегда считал, что двойняшки рождаются в один день. Нет, я единственный сын у родителей. А что, за близняшку тоже цену скидываете?

Мамонтова вздрогнула и глупо захихикала:

– Нет.

Тоня вскипела от возмущения, но удержалась от замечания. В присутствии постороннего человека затевать разборку не стоило. Зато едва Морковин ушел, она накинулась на коллегу с упреками. А та протянула:

– Какой мужик…

– Даже не мечтай! – разозлилась Тонечка. – Ты старая!

– Опытная женщина интереснее свежеспиленного бревна, – парировала Гончарова.

В тот день они сильно повздорили. Ольга неожиданно проявила агрессию. Но на следующее утро мирно сказала:

– Не стоит из-за парня конфликтовать, их сюда еще много придет.

– Ладно, – согласилась Тоня, – давай жить мирно.

Почему Гончарова охотно и быстро простила Мамонтову? Вчера, когда она шла со службы домой, ее остановил тот клиент, Иван Морковин, и пригласил в кафе. Во время ужина он признался, что, войдя в пункт приема заказов, сразу заинтересовался именно ею, но сел к Ольге.

– Почему? – удивилась Антонина.

– Она меня позвала, – смутился Морковин, – я постеснялся к тебе подойти.

Три месяца Тонечка и Ваня проводили вместе каждую свободную минуту. Гончарова никому не рассказывала о романе, скрывала завязавшиеся отношения и от Ольги, и от отца, который непременно потребовал бы привести Морковина домой и устроил бы ему форменный допрос.