Узнав голос звонившего, Вахмистр напрягся.
– Здравствуй, Петр Степаныч!
– Здравствуй, Сергей Вадимович! Как здоровье?
– Ладно, не до здоровья тут. Чем у тебя Копылов занят?
Вахмистр похолодел. Неужели этот болван запорол дело? Неужели он попался?"
"Стараясь не выдать голосом своих чувств, Петр Степанович осторожно осведомился:
– А что? С ним что-нибудь стряслось? Так, текущие вопросы он решал, ничего особенного…
– Текущие вопросы? – В голосе собеседника легкая издевка мешалась с нарастающим раздражением.
– Странные он решал вопросы! Твоего Копылова опознали в областной больнице. Умер твой референт, погиб в ДТП. Скорая помощь с места аварии везла, в машине умер, не приходя в сознание. Со скорой помощью тоже там странности какие-то, я их не понял – то ли санитар куда-то делся, то ли еще что, но не это главное. Копылов твой разбился на угнанной машине. Старая «Ауди», восемьдесят шестого года. Он у тебя что – бедный совсем, что старье такое угоняет? Шучу. Мы, конечно, дело замнем, но ты сам понимаешь – на фига мне такая головная боль?
Вахмистр смотрел на стену перед собой остановившимся взглядом.
– Разбился, говоришь? – проговорил он еле слышно. – А еще жертвы были в этом ДТП?
– Что?! – переспросил собеседник. – Еще жертвы? Тебе что – мало? Да нет, слава богу, только он один пострадал. Если бы еще жертвы оказались – тяжелее было бы замять… Ты же знаешь – эти газетчики, телевизионщики только и рыщут, вынюхивают какой-нибудь скандал… Ладно, Петр Степаныч, будь здоров, чувствую, ты не в духе.
Позже созвонимся.
В трубке зазвучали гудки отбоя, а Вахмистр все сидел, уставившись в одну точку.
Значит, Палыч погиб! Последний человек, на которого можно было рассчитывать. А эта дрянь, эта девка по-прежнему жива! Заговоренная она, что ли! Нет, это нельзя объяснить одним везением…
Телефон снова зазвонил.
Петр Степанович и не заметил, когда положил трубку на аппарат. Он снова схватил ее в безумной надежде, что Сергей Вадимович ошибся, в ДТП погиб кто-то другой, а сейчас звонит Палыч, чтобы сообщить – все в порядке, девчонка устранена, можно спать спокойно…
Но это снова звонил не Копылов.
То есть теперь в трубке вообще было молчание. Но не такая тишина, какая бывает, если на станции произошел сбой и разговор прервался, – нет, в трубке слышался гулкий шорох большого пустого помещения и чье-то негромкое дыхание. Кто-то держал трубку возле уха и молчал.
