– Точно нет! Сначала она была в часах, такие, знаете, на медальончик похожи, он на браслете висит, я даже удивилась, я таких не видела никогда, а потом, когда мы ее нашли…
– Павлуша! – вслед уходящему крикнул майор Мишаков. – Еще в окрестностях пошукай, может, свалились. И вниз отправь кого-нибудь, чтоб в травке пошарили. Слышь, Павлуш?! – И снова Насте: – А сами вы, стало быть, с тела ничего не брали?
– Да вы что!..
– В вещах не копались? Кошелек, карточки, всяко-разно…
– Мама! Что он говорит?!
– Настя, тише, это такая работа.
Тебе задают вопросы, ты обязана на них отвечать. Отвечай.
– Мам, я даже близко не подходила! Даня сказал: стань там и не подходи!
– Молодец какой, – похвалил Даню товарищ майор.
– Мы ничего не брали! – закричала Настя. – Вы что?! Не понимаете?
– На лестнице, на площадках никого не видели?
– Никого мы не видели! Я хотела сфотографироваться и выложить, а она не согласилась селфи со мной сделать, и я решила тихонько!.
. Автограф дала, а на селфи не согласилась!..
– И где теперь тот автограф?
– В «Тихом Доне»! Это книжка, Даня читал! А она расписалась! И сразу к лестнице побежала!
– Ты сама видела?
Настя посмотрела на товарища майора.
– Ну, что она к лестнице побежала, потерпевшая? – продолжал тот очень серьезно. – Вроде в коридоре толпа, не протолкнуться, а она прямо бегом побежала? Ну?.. Чего?..
Настя снова посмотрела на мать. Странная штука – посмотришь, и сразу спокойнее как-то делается.
– Она как будто исчезла, понимаете?.. Я и подумала!.. Светлана Дольчикова среди абитуриентов вряд ли станет… толкаться. Она же великая актриса! Звезда! Думаю, наверняка на второй этаж поднялась! С той стороны только лестница и какие-то подсобки. Мы и пошли наверх. Но везде двери были закрыты!.. Только на четвертом выход на балкон, и оказалось открыто. Ну, мы вышли, а она лежит, понимаете? Прямо под пожарной лестницей, такой железной.
Там рядом еще березка…
Майор Мишаков фыркнул:
– Курят они там, видите ли! Студенты эти театральные! Балкона им мало, непременно на пожарную лестницу лезть!.. Вот все лезут, падают и шею ломают, а товарищ майор давай разбирайся!
Мишаков дописал, поднял глаза и вздохнул:
– Еще Липницкий на мою голову, все одно к одному. Хоть бы Сидоров какой или Пахомов, так нет! Липницкий! – И снова принялся убористо писать.
