– Здрасте вам, – за спиной у Тонечки пробормотала Саша Шумакова.
– Арсен Давидович непременно хотел, чтоб вы знали, почему у него работа застопорилась, – начал Федор, приближаясь. – Я сказал, что это неважно, а он…
– Как нэ важно? – поразился сапожник. – А что тагда важно? Работа сдэлал – важный чэлавек! Работа нэ сдэлал – дрянь чэлавек, лентяй чэловек!.. Завтра паеду, хароший нытки прывезу! У дяди Арсэна только плахой астался!
– Да мы же с вами договорились уже! – перебил Федор Петрович.
– Вай мэ, с табой дагаварылис, а хазяйка нэ дагаварылис!.
.
– Что ты будешь делать! – Федор Петрович посмотрел на Тонечку и Сашу. – Ну, теперь договорились?
Дядя Арсен величественно кивнул сивой башкой.
– Вот и отлично, – быстро сказала Тонечка. – Приходите к нам на ужин! Слышите, дядя Арсен? И вы, Федор Петрович! Мы приглашаем.
Сапожник расплылся в улыбке – у него были крупные, желтые, прокуренные зубы.
– Пачему не прыдти? Прыду! А ты, дочка, пасматри, как дядя Арсэн работу знает! Шовчык к шовчыку! Адин к аднаму!.
.
Тонечка сунула ноги в чуни и сказала Саше на ухо:
– Пойдем посмотрим, он так не отстанет!..
И всей толпой они отправились в дом старой княгини.
Оценив работу и поцокав языком, сколько требовалось, Тонечка еще раз пригласила дядю Арсена к ужину, и они остались втроем.
В доме все еще был беспорядок, хотя видно, что Федор Петрович начал прибирать – исчезли раскиданные вещи, ящики все закрыты, женский портрет вернулся на свое место над диваном.
На столе по-прежнему стояло одинокое блюдце, скатерть свисала одним краем почти до полу.
Вдруг Тонечка сообразила, почему таким странным ей кажется это блюдце!..
Она подошла и посмотрела. Взяла блюдце в руки и переставила. И еще раз посмотрела.
– Ты что? – спросила Саша.
– Оно стоит здесь… с того самого дня, как умерла Лидия Ивановна, – сказала Тонечка задумчиво. – Мы с тобой пришли, оно так и стояло…
– Я не обратила внимания, – призналась Саша.
– И шторы, – продолжала Тонечка.
– Они были задернуты!.. И блюдце на столе! Что это может означать?
– Вы говорите загадками, – заметил Федор Петрович.
– Это может означать только одно – в доме Лидии Ивановны незадолго до ее смерти кто-то был.
Саша вздохнула с раздражением.
Федор Петрович ее смущал, а она этого не любила.
– Тоня, Лидию Ивановну никто не убивал! Что ты выдумываешь?
Тонечка сделала нетерпеливый жест.
– Это блюдце означает, что к ней приезжала «Скорая».
