Тонечка начистила картошки и вынула из холодильника мясо – пусть сегодня будет то, что Родион любит больше всего, – жареное мясо с картошкой!"
"…Хорошо бы приняться за работу – например, за новый сценарий или за повесть, как она обещала Саше, но… Тонечке так не хотелось работать! А хотелось искать пропавший ковчежец, раздумывать, куда подевалась камея старой княгини и кто такой Федор Петрович Батюшков, если не сумасшедший сторож!..
…И чем, получается, она лучше Родиона? Она ведет себя точно так же, просто ее в данный момент никто не может заставить «засесть за уроки»! В прежней, «довирусной», жизни муж непременно заставил бы – они то и дело ссорились из-за того, что она мало работает, а она, как всякая лентяйка, объясняла, что писать можно только «под настроение», или когда «есть свободное место в голове», или «как следует обдумав будущую историю», а обдумывать лучше всего получается в гамаке или на диване с Диккенсом!
Стыдно, стыдно! Эгоизм и малодушие!.
.
Саша Шумакова наверняка работает, а не занимается пустыми размышлениями и не зевает по сторонам!.
.
– Тонь, ты дома? Можно к тебе?
Тонечка вздрогнула. Саша заглядывала в дверь с террасы.
– Я думала, ты работаешь! – выпалила Тонечка. – Вот сию секунду думала!..
Саша вошла и один о другой стащила у порога мокасины.
– Я работала, – сказала она с тоской. – Но потом опять вылетел интернет, и до сих пор нет его. Наверное, нужно в Москву возвращаться.
– С ума сошла?
– А что делать? Я же не могу все бросить! У меня график расписан на неделю вперед.
– Мне кажется, – сказала Тонечка, – ты раб лампы.
– Что?!
– Джинн, – объяснила Тонечка. – Из сказки. Он сидел в лампе и был ее рабом, помнишь? Ты раб своей лампы. Ты сидишь в графике и выполняешь его распоряжения. Как раб.
Саша присела на краешек стула. Тонечка обратила внимание – она всегда присаживалась так, словно была готова в любую минуту вскочить и полететь.
– У меня такая жизнь, – сказала она задумчиво. – Другой мне не надо…
– Ты уверена?
– В чем?
– Что не надо другой?.
.
Саша не успела ничего ответить, потому что с улицы закричали зычно:
– Хазяйка! Хазяйка!
Тонечка с Сашей подхватились и выбежали на переднее крыльцо.
Дядя Арсен топтался на дорожке, не решаясь войти. Увидев Сашу с Тонечкой, он сорвал с головы засаленный картуз.
– Дядя Арсэн прышла сказат, дратва нада, такой нытка асобый! В Твэрь паеду, там прадают, у нас не прадают!
Скрипнула калитка, зашел Федор Петрович. Вид у него был растерянный.
