Он был готов на все, лишь бы мачеха не усадила его за компьютер, и с энтузиазмом пообещал, что дров натаскает сколько угодно и вообще сегодня не будет рисовать, а будет заниматься хозяйством.
– Ладно, ладно, – не поверила Тонечка. – Не обещайте деве юной любови вечной на земле!..
Вскоре на своем участке показалась Саша. Она выволокла на крыльцо огромный, туго набитый мешок, утерла со лба пот и помахала Тонечке.
Тонечка бросила щетку и подошла к забору.
– Саш, съезди на ферму, которая сразу на въезде в Дождев, с правой стороны! Можешь?
– Я все могу.
– Возьми у них сала – копченое, очень вкусное! Большой кусок. Курицу, яйца, творога обязательно! Сметаны тоже хорошо бы. Иногда у них утки бывают, если есть, тоже возьми. Ладно? Я тебе сейчас денег дам.
– У меня своих полно, – сказала Саша. – Заодно мусор прихвачу. Который точно нужно выбросить! Пойдем, помоги мне.
Вдвоем они кое-как затолкали мешки в багажник «Мерседеса». Тонечке показалось, что у «Мерседеса» был удивленный вид, он явно не привык к такой странной поклаже!
Тонечка похлопала его по полированному боку.
…Ничего, ничего! Вот начнется у тебя с хозяйкой совсем другая жизнь, гораздо лучше прежней. Воля и радость бытия, и никаких пробок и душевной стесненности!
Ну, если твоя хозяйка решится, конечно.
День был прекрасный – солнечно и тепло, и, кажется, слышно, как лопаются на березах почки.
Вернулся Родион с хлебом и без всяких понуканий взялся за тачку – возить дрова.
Как хорошо, все при деле!.
.
Часа в четыре, когда Тонечка размышляла, что сделать к курице – изящный салат или тяжеловесную картошку, – в дверь вдруг постучали.
Удивленная Тонечка выглянула из кухни и откликнулась:
– Да, да! Заходите!
Она уже привыкла к тому, что соседи заходят с заднего крыльца, а если с парадного, стало быть, кто-то посторонний.
За дверью раздалось шарканье – гость усердно вытирал ноги, – и на пороге показался отец Илларион.
– Доброго тебе дня, матушка, – прогудел он. – Помогай Господь в трудах.
– Спасибо, – Тонечка немного растерялась. – Да вы проходите, батюшка, что вы там мнетесь?
– По пути угодил в лужу, – признался Илларион. – Насвинячу, а у вас чистота.
– Да что вы, батюшка! Проходите, проходите! Хотите чаю?
Отец Илларион явно чувствовал себя не в своей тарелке, и это было странно.
– Я не очень чай-то. Я кофе люблю с молоком, ежели не в пост, и с сахаром.
– А сейчас пост?
Отец Илларион вздохнул и улыбнулся.
