– Я к вам сразу от Зои Федоровны прибежал, – заговорил он, когда Тонечка почти насильно усадила его за стол. – Прихожанка моя, которая в ЗАГСе служит, помните, я с ней поговорить обещался?
Тонечка навострила уши. Начиналось интересное.
– С утра к ней отправился, пришлось, правда, приврать, что сведения мне нужны для приведения в порядок церковных записей. Хоть и нехорошо, а пришлось.
– Да вы не очень-то и соврали, – сказала Тонечка, подавая кофе. – Они нам и нужны, эти записи, чтобы порядок навести.
– Хорошо бы, – согласился Илларион. – У них теперь все в компьютерах, искать долго не пришлось, раз-раз и нашли!..
Тонечка присела напротив – вся внимание.
– И что нашли?
Илларион вздохнул.
– Была у Димы Бензовоза, то есть у Дмитрия Анатольевича Бурова, первая супруга. Из местных, из дождевских. Он с ней с восемьдесят восьмого по девяносто седьмой год прожил, а потом развелись они. А в девяносто девятом его уже убили.
– Ну, ну, – поторопила Тонечка.
– Кто она? На ком он был женат? Она здесь сейчас или уехала? Или умерла?
– Жива-здорова, – объявил Илларион. – Валентина Петровна Мурзина супругой его была.
– Какая… Валентина Петровна? – не поняла Тонечка.
– Так Валюша! Наша, с почты которая!
– Да ладно, – сказала Тонечка и махнула на батюшку рукой. – Валюша – жена преступного авторитета?!"
"– Так ведь он по молодости-то никаким авторитетом не был, – сказал Илларион грустно. – Обыкновенный парень.
Это уж потом… понеслось да в распыл пошло. И она обыкновенная девица, вот и поженились.
Тонечка вдруг стала быстро думать. Сценарист в ее голове встряхнулся, подтянул рукава кафтана и принялся изо всех сил строчить.
– А сын? У нее же сын Коля! Который шофер на «скорой»!
– Так он на отца и записан, на покойного Диму Бензовоза. Николай Дмитриевич Буров он.
– Господи, – пробормотала Тонечка. – Так не бывает.
– Это доподлинно известно. Все записи сохранились.
Тонечка встала и принялась ходить туда-сюда.
– Нет, а как же? – спросила она отца Иллариона, остановившись. – Он им ничего не оставил?! Совсем ничего?
– Мало ли как у людей бывает.
– У людей как раз так не бывает, батюшка.
Илларион вздохнул и покачал головой:
– Вот уже и осудила! Все судят, все рядят, все знают, как правильно жить! А того не помнят, что в каждой избушке свои погремушки. Как они жили, хорошо ли, плохо ли, нам неведомо.
