Экономка Лита, женщина около пятидесяти лет, стройная, темноволосая, с узким лицом и такими же узкими губами, была одета в платье тёмно-зелёного цвета с воротником под горло и с длинными рукавами. Она тихо поприветствовала нас очень красивым мелодичным голосом, который совершенно не подходил к её внешности (ожидалось что-то скрипучее).
Провожая меня в выделенные комнаты, она очень настороженно наблюдала и односложно отвечала на вопросы.
Оставшись одна в комнате, я осмотрелась. Что сказать, было чисто и уютно: светлые шторы в мелкий голубенький цветочек на окнах.
Небольшой диванчик у одной из стен, огромная кровать, застеленная покрывалом в тот же цветочек, что и на шторах. У изножья кровати пушистый светлый ковер, два кресла у окна и чайный столик, на котором стояла ваза с цветами, очень похожи на альстромерию, любимые цветы моей мамы.
В комнате находились ещё две двери, за одной пряталась большая гардеробная, а за другой я задержалась – там находилась ванная, такая же светлая. Я бы сказала, даже слишком светлая, чем-то неуловимо напоминающая больницу и кажущаяся стерильной.
Там я привела себя в порядок, переоделась и спустя минут тридцать была готова к приёму пищи.
Спускаясь, у лестницы встретила Аллистера, подхватив его под предложенную руку, направились в столовую. Стоило только нам появится, Лита тут же подала знак стоящей рядом девушке. В течение всего пары минут на столе появился ужин, состоящий из жареного стейка рыбы, тушёных овощей, также на столе стояли салат из свежих помидоров, огурцов и зелени, птица, запечённая в каких—то не знакомых для меня специях, и отварной картофель.
Блюда оказались довольно вкусными, однако ужин в особняке мужа прошёл в тишине, мы практически не общались, силы оставили нас. Да, нас было всего двое, Стин и Брайн в этот раз обедали отдельно на кухне.
Вообще, в этом особняке, с одной стороны, всё очень красивое и вроде бы даже уютно. Но всё равно как-то не по себе. Я не чувствовала себя здесь своей. Какое-то всё правильное и неестественное.
Хорошо, что мы проведём здесь всего дня четыре.
Поблагодарив за ужин и пожелав добрых снов Аллистеру, ушла в комнату. Дорога вымотала, с непривычки от такого долгого путешествия верхом попа болела, и хотелось принять ванну и лечь пораньше спать, завтрашний день ожидался очень насыщенным.
Проснулась рано, лучик утреннего солнца светил мне в левый глаз из-за не закрытого шторами окна, на меня напало странное ощущение дежавю.
